Странный мир
Шрифт:
Уроки стоили жизни трём змеям, зайцу, двум суркам и четырём уткам. Ну, и рыбкой питались, запекая её в глиняной обмазке. За это время успели сплести из травы одежду для всего класса и привыкнуть к хождению босиком. Славка, конечно, не уверен, что всё прошло гладко, но у этих людей пропал в глазах затаённый страх, а вместо него возникла постоянная настороженность, пробудилось внимание к окружающему. А потом они обсудили планы на жизнь. Первоначальное намерение поселить эту семью в Вишнёвке, нельзя было признать хорошей идеей — для детишек слишком велик риск подвергнуться нападению хищника. Как ни крути — они еще малыши. Ранчо для них — лучший вариант.
Однажды, уторкав набегавшуюся за день детвору, взрослые
— Слава, я вот что хотела спросить, — Это Нина, мать девочек. — Подглядывать, конечно, нехорошо, но иногда это получается непроизвольно. Тем более что далеко от становища никто не отходит. В общем, парочки, когда уединяются, частенько вытворяют вещицы шокирующего плана. И это довольно широко практикуется. Во всяком случае, традиционную процедуру совокупления я видела всего пару раз. Тут есть какой-то секрет?
— Не секрет, как раз. Просто наша доктор, кажется, не пообщалась с вами на эту тему. Загвоздка в том, что интенсивность деторождений нашему сообществу необходимо регулировать, а при регулярном общении с соблюдением традиционной процедуры мы будем иметь от двадцати до пятидесяти младенцев каждый год. Нет у нас ни презервативов, ни многого другого. Даже лимонов нет. Вот потому и происходит это, как вы выразились, непотребство. А иногда у девушек наступают безопасные дни, вот тогда и приходит время, когда торжествует традиционный подход к решению проблемы.
— И еще меня волнует, что пары не всегда постоянны. Как-то коробит, что ли.
— Тут есть несколько обстоятельств. Одно — это то, что люди ищут друг друга, возможно, что методом проб и ошибок. А чтобы это проходило без мордобоя, лейтенант объяснил парням, что выбор, в конечном итоге, делает женщина. И отказывать ей в этом праве — как-то нехорошо, неправильно. Вот. Потому то и выглядит это несколько фривольно. И еще есть одно обстоятельство, сильно снижающее моногамность. Чтобы в нашем потомстве не завелось генетических проблем из-за близкородственных браков, имеет смысл, чтобы детишек каждая женщина рожала не всё время от одного и того же мужика, а от разных. Причём, в ряде случаев, партнёра для зачатия ей укажет доктор. Так что, речь не о распущенности, и даже не о терпимости, а скорее об ответственности перед будущими поколениями.
— Это что же! Мне теперь не от своего мужа детей заводить, а ему других женщин оплодотворять? Ну, уж нет! Я так не согласна!
— Нет, так нет. Это даже на правнуках, скорее всего, не скажется. А вот дальше неизвестно, как карта ляжет. Собственно, заставить вас никто не сможет, да и наказывать не станут. Однако если не следить за процессом — после пятого поколения наступят мрачные времена, типа вырождения, что ли.
Домик на пеньках ребята соорудили, остроумно решив проблему «неквадратного» расположения пней. Компактная избушка для четверых постоянных жителей с отоплением и первоочередными удобствами. И, на аналогичных опорах устроили подсобные помещения — сараи, дровяник, баньку, на этот раз настоящую, рубленую из той же туи. Пока народ не разъехался, дело шло споро. А из ровненьких прямых стволов всё получалось привычно и легко. И по всему выходило, что на постоянное жительство останется в этом месте один из ребят с ранчо, и девушка из нимфатория, с которой он тут поладил. И ещё следовало ожидать переезда сюда их фаната от кораблестроения Шверника. Как ни крути, а верфь нужно основывать там, где имеется лес. Долблёные челноки не слишком вместительны, а уж к опрокидыванию склонны явно чересчур. Немного спасают балансиры, но в речных узостях или у причала с ними свои заморочки.
Жаль, конечно, что немного народу здесь поселяется, работы тут — непочатый край. И за лесом ухаживать, и собрать вишнёвые косточки, рассеянные под деревьями — из них
Славка очередной раз попечалился сам себе по поводу того, что так мало народу сюда попало. В смысле — в этот мир. Просто не хватает рук на всё, что требуется. Как ни крути, а в страдную пору придётся собирать людей отовсюду, чтобы иметь возможность «навалиться» всем кагалом. И, что обидно, столько уже всего сделано, а по-прежнему, всего не хватает. Даже навоз более-менее в достатке только на ранчо в загонах. В остальных местах его попросту приходится собирать в степи, изображая старателей, разыскивающих самородки. А без него саман получается слишком тяжелый и легко растрескивается. Хорошо, хоть Тинка присматривает за народом, пересчитывает всех по головам, выясняет, кто чем занят и нельзя ли человека перенаправить на работу в место, где именно сейчас не хватает людей. Похоже, они там с Марковичем крепко ему помогают, подчищая его организационные недодумки.
Со скотом у них не очень хорошо выходит. Антилопы гну — неблагодарный материал для одомашнивания. Если бы солдатики посчитали хотя бы количество сосков на вымени! А то год содержали целое стадо, и всё напрасно. Правда, те дикие коровы, что изредка приходят пастись в окрестности Балки, выглядят вообще устрашающе. Их ведь никаким плетнём не удержать — всё снесут. А заодно и окружающие постройки. Остаётся только пожалеть, что, уделив столько внимания здешней флоре, они столь слабо изучили животный мир степей, примитивно поделив его на два биологических вида — еду и хищников. Вот ему и следующая задача после завершения обустройства химзаводика в Лимане Солеварни. А пока нужно наведаться в нимфаторий, ведь с прошлого года не бывал. Там, в отличие от Вишнёвки, есть рация, и, пока не забыл, имеет смысл поделиться мыслями и с Тинкой, и с Рипой, да и с Марковичем. Планов-то опять громадьё.
Лейтенант и Гаечка заявились в Вишнёвку к обеду. Просто вышли из лесу, помахали всем ручкой и побежали купаться. Потом уже все разглядели шкуру леопарда, что в присоленном и свёрнутом состоянии принесли они с собой.
— Не могу же я ребёнка отпускать одного на такую охоту, — ответил Миша на Славкин взгляд.
Оно, конечно, хотя и много разных дел повсюду, но этих крупных кошачьих забывать нельзя. Не исключено, что именно здесь, в немаленьком густом лесу как раз и проживает самка, детишки которой разбредаются по окрестностям.
— Это был кот или кошка, — поинтересовался один из ребят с ранчо.
— Кот. Причем, уже немолодой, похоже, давно здесь живет, — Гаечка налегает на черную икру, которую толсто намазывает на пшеничный корж. Охотников поварихи всегда балуют, обычно эти деликатесы доставались детям. Впрочем, дети как раз и не в обиде, а то всё икра, да икра.
— А как вы их разыскиваете? — это отец семейства интересуется. — В этой чащобе, если кто затаиться, за два метра — его не разглядишь.
— На Маньку ловим. Это наша олениха. Очень она этих леопардов не любит. Осенью пришла подранная, мы с Рипой насилу зашили, так она вырывалась. А потом уже, когда поправилась, то стала эта коза только со мной гулять, или с Витулькой. Словно привязанная ходит, а когда пить хочет — голосит. Идем, мол, к воде. Ну, и раз доголосилась. Накликала, стало быть. Рванул на неё леопард из ближайшей заросли. Я не промахнулась, — Гаечка хлопает по прикладу снайперки, — а это недоразумение только через полчаса вернулось. Бегать то она — чудо как горазда.