Странный каприз
Шрифт:
Присцилла улыбнулась сквозь слезы.
— Ты не можешь вести себя по-дурацки. Однако должна тебе заметить, что Перси постригся и сейчас выглядит вполне респектабельно.
— Знаешь, когда близкий тебе человек в опасности, ты словно теряешь рассудок. Сейчас я снова в своем уме и понимаю, что Перси — нормальный человек, не способный причинить зло ребенку. Какой ужас, — добавил Крейг, покачав головой, — я думал, что у меня нет предрассудков, а, оказывается, в глубине души сужу о человеке по тому, как он выглядит!
— Ну, Перси никогда
Крейг рассмеялся и сжал ее в объятиях.
— Любовь моя, носи что хочешь! — воскликнул он.
Майкл встретил их в приемном покое больницы. Глаза у него покраснели, но при виде отца он заморгал и храбро попытался улыбнуться.
— Плачь, сынок, не стесняйся, — успокоил его отец, обнимая за плечи. — У тебя сегодня был тяжелый день. Но винить тебя не за что. Это просто несчастный случай, слава Богу, что все обошлось.
— Я не знал, что младенцам нельзя давать мелкие вещи, — всхлипнул Майкл. — Откуда мне знать, что она сунет монетку в рот?
— Конечно, ты не мог знать, — вмешалась Присцилла. — Если хочешь, завтра мы съездим в Чарльстоун, и ты убедишься, что с малышкой все в порядке. — Она повернулась к Перси и Мэри Бет за подтверждением своих слов.
— Конечно! — улыбнулась Мэри Бет — бледное лицо ее еще хранило следы пережитого страха. — Мы ведь уже говорили Майклу, что он ни в чем не виноват. Эта Полли все тащит в рот! Господи, как мы испугались! Простите, Крейг, что мы не сообразили позвонить вам раньше. Вы, наверно, волновались!
— Не беспокойтесь обо мне, — мягко ответил Крейг. — Слава Богу, что все хорошо кончилось. И спасибо за то, что встретили Майкла.
— Я поехала с Перси, чтобы посидеть в машине, если он не найдет места на автостоянке, — объясняла Мэри Бет. — А девочек мы взяли с собой, чтобы им не было страшно одним.
Распрощавшись с Перси и Мэри Бет, они втроем вышли на улицу. Присцилла старалась не встречаться взглядом с Крейгом.
— Майкл, ужинать хочешь? — спросил Крейг, когда они сели в машину.
— Нет, я устал. Хочу спать.
— Ну, мне, кажется, пора, — начала прощаться Присцилла, но Крейг остановил ее.
— Поедем вместе.
— Я не уверена, что сейчас самое подходящее время…
Перегнувшись через Майкла, сидевшего между ними, Крейг положил руку ей на плечо.
— Я хочу с тобой поговорить.
Присцилла кивнула в знак согласия.
Когда они выехали на Луисбург-сквер, Майкл уже крепко спал. Крейг внес его в дом на руках; Присцилла заперла машину и, взяв чемодан мальчика, пошла за ними. Квартира, где она не была уже несколько месяцев, показалась ей на удивление знакомой. Хорошо помнила она и кровать, которую купил у нее Крейг, — похожую она поставила в спальне его деревенского дома. Крейг отнес Майкла в его спальню, а Присцилла отправилась на кухню, чтобы приготовить
— Присцилла! — окликнул ее Крейг, остановившись в дверях кухни. — Ты ведь не лгала тогда на приеме? Ты действительно потомок первых поселенцев? — Его слова звучали скорее утвердительно, чем вопросительно.
— Я могу проследить свою родословную вплоть до Джона Олдена и Присциллы Муллинз. Поэтому родители и назвали меня Присциллой, а жаль.
— А мне нравится твое имя. Оно тебе подходит. — Он взял из ее рук стакан. — Спасибо.
Вернувшись в гостиную, оба они со вздохом облегчения сели рядышком на софу.
— В нашем роду было немало бунтарей и чудаков, — задумчиво заговорил Крейг после долгой паузы, — но к двадцатому веку все это как-то выветрилось. С детства мне внушали, что быть не таким, как все, страшнее смерти. Не знаю уж, почему то, что было достоинством в прошлом или позапрошлом веке, ныне воспринимается как непростительное нарушение общественных приличий. Но скажу тебе по секрету, Присцилла, — он с улыбкой повернулся к ней, — за все эти приличия я никогда не дал бы и ломаного гроша!
— Я так и думала, — шепнула Присцилла, кладя голову ему на плечо. — Все эти рассуждения о правилах приличия — пустой звук. Есть только люди, чье одобрение ты хочешь заслужить или не хочешь. Однажды — мне было лет тринадцать — меня выгнали из класса за разговоры. Я болтала не больше других, но учителю, видно, захотелось наказать меня для примера остальным. Не знаю уж, чего он хотел добиться, но вышло для него же хуже. До того я была этакой пай-девочкой, а тут подумала: «Какого черта! Как я ни стараюсь быть хорошей, все равно мне достается! Не лучше ли стать плохой?» Мне тогда было очень обидно.
Прижав Присциллу к себе, Крейг нежно коснулся губами ее лба.
— Бедная моя девочка! Поверь, ты ничего не потеряла. Вот уж большое удовольствие — завоевывать признание людей, на которых тебе глубоко наплевать! И вообще нельзя слепо подчиняться чьим-то требованиям. Это твоя жизнь, и тебе самому решать, как ее прожить.
— А на Монике ты тоже женился, потому что так хотели родители?
Крейг задумчиво смотрел на свой бокал.
— Пожалуй, нет. Да, это был во всех отношениях приличный брак, но жениться на Монике меня никто не заставлял. Это был мой выбор. К сожалению, со временем обнаружилось, что мы смотрим на жизнь совсем по-разному.
— Ты все еще ее любишь? — с трудом выговорила Присцилла.
— Нет. Я чувствую к ней, наверно, то же, что и ты к Перси. Я хорошо к ней отношусь, желаю ей только добра, но я никак к ней не привязан — ни юридически, ни эмоционально. Ведь так ты относишься к Перси?
Присцилла кивнула и перевела дух. С сердца у нее точно камень свалился.
— Моника согласилась на лето отправить Майкла ко мне. Они с Джимом собираются за границу, а Майкл хочет съездить с друзьями в летний лагерь, так что все прекрасно устраивается.