Странный каприз

Уолкер Элизабет

— Об этом я уж позабочусь сама. Например, поменяюсь местами с кем-нибудь из задних рядов — и никто не узнает, что мы знакомы. Или простою весь концерт в холле — пусть все на меня любуются! Дайте билет, Крейг!

«Лучше всего, — подумал Крейг, — было бы изорвать оба билета в клочья и не позволить Присцилле выставлять себя на посмешище». Но… какое ему дело до ее имиджа? Он заботится в первую очередь о себе. И Крейг, запустив руку в карман, вынул оттуда оба билета и протянул ей.

— К сожалению, уже поздно, — едко заметил он. — Вы не успеете

привезти сюда Перси и нацепить на него парик.

— Не важно. Я с удовольствием пойду одна.

Лакей распахнул дверь, и Присцилла прошествовала мимо Крейга, гордо подняв голову и придерживая кончиками пальцев пышные юбки.

— Дверь запереть не хотите? — спросил он ей вслед.

Присцилла запустила руку в миниатюрную сумочку и начала шарить там в поисках ключей. Потеряв терпение, Крейг шагнул вперед, взял у нее сумочку и достал оттуда связку ключей на кольце. Подняв голову, он заметил, что в глазах Присциллы блестят слезы. Черта с два! Слезами его не разжалобишь! Поймав его взгляд, Присцилла отвернулась.

— Хорошо, — произнес Крейг, отдавая ей сумочку. — Я поеду с вами.

— Не трудитесь, — сдавленным голосом ответила Присцилла.

— Я сказал, поеду.

— Вы совсем не в том настроении. Если вы не сможете веселиться, нет смысла ехать.

— А вы рассчитывали, что я с восторгом выряжусь в маскарадный костюм и буду наслаждаться тем, что на меня все глазеют? — проворчал Крейг, спускаясь за ней по ступенькам и стараясь не наступить на шлейф.

Присцилла повернулась к нему. Глаза ее были сухи, — может быть, Крейгу только почудились слезы?

— Видите ли, дорогой мой Крейг, — заговорила она, подражая манере речи урожденной аристократки, — по совести сказать, меня мало интересовала ваша реакция. Я, как всегда, думала только о себе. Вы ведь знаете, какая я эгоистка. В январе открывается моя гостиница. Я решила воспользоваться случаем, чтобы привлечь внимание к себе и к своему новому делу. На случай, если на концерте не будет журналистов, я пригласила фотографа — он должен ждать в холле.

Наглость Присциллы поразила Крейга в самое сердце. Несколько секунд он не мог вымолвить ни слова, только смотрел в ее гневные зеленые глаза, на вздернутый подбородок и плотно сжатые губы.

— Вы этого не сделаете! — произнес он наконец.

— Уже сделала. Брат Дэвида — фотограф. Я с ним договорилась.

— Что еще за Дэвид? — взревел Крейг.

Присцилла молча указала на лакея. Тот поклонился так низко, что парик его съехал на сторону. Присцилла поправила ему парик и сошла вниз по ступенькам.

Вокруг экипажа уже собралась толпа, с нетерпением ожидавшая таинственных пассажиров.

Дэвид забежал вперед и распахнул дверцу.

— Мадам… — произнес он с поклоном.

Она уже занесла ногу на лесенку, когда Крейг схватил ее за локоть.

— Присцилла, не делайте этого. Пожалуйста! Бостон — консервативный город. Важные люди, присутствующие на концерте, сочтут себя оскорбленными вашей выходкой…

— Человек, которого оскорбляет

мое желание немного повеселиться, для меня не важен, — ответила она, вырвав руку.

— Но они могут стать для вас важны. Эти люди могли бы покровительствовать вашей гостинице или магазину…

— Мне не нужны покровители! — твердо ответила Присцилла, глядя Крейгу в глаза. — Вы не представляете, Крейг, как много на свете людей не только с деньгами, но и со вкусом и чувством юмора. Я открываю гостиницу не для ворчливых зануд, а для людей, умеющих наслаждаться жизнью. А теперь, если вы не возражаете, нам пора в путь, а то опоздаем.

Крейг, раздираемый противоречивыми чувствами, беспомощно наблюдал, как Присцилла садится в карету. Она совершает ошибку, думал он. Она просто не понимает, что такое бостонское общество. Но как ее убедить?

Напудренный Дэвид захлопнул дверцу и вскочил на запятки. Толпа вокруг зашумела. В пылу спора Крейг совсем забыл о зрителях: теперь же он сообразил, что зеваки, хотя и не слышали слов, несомненно, догадались о его ссоре с Присциллой. И, несомненно, в споре они держали ее сторону. От Крейга не укрылось, как восторженно зашумела толпа, когда Присцилла выплыла из дому, придерживая пышные юбки.

Лошади двинулись вперед, покачивая плюмажами на головах.

Крейг следил за экипажем, пока тот не скрылся из виду. Он видел, как Присцилла помахала зрителям из окошка; на него же она даже не оглянулась. Толпа постепенно расходилась: слышались смех и веселые возгласы. Но это ничего не значило: ведь на концерте соберутся люди совсем иного круга. Крейг понадеялся было, что Присцилла, задержанная спором, опоздает к началу, но тут же увидел, как в конце улицы к карете присоединяется полицейский эскорт. «Она и об этом подумала! — с раздражением заметил себе Крейг. — Других дел у полицейских нет, кроме как конвоировать по городу экипаж, запряженный четверкой!»

Теперь Крейг жалел, что отдал ей оба билета. Ежегодный благотворительный концерт — единственное светское мероприятие, которое он не пропускал никогда. Это семейная традиция. Пинкни уже много десятилетий поддерживали городскую консерваторию.

Морщась от досады и отвращения к себе, Крейг сел в машину и завел мотор. Почему он не пригласил, как в прошлом году, тетушку Труди? Она, конечно, глуха как пень и ненавидит многолюдные сборища, зато от нее не приходится ожидать никаких неприятных сюрпризов.

Карета помчалась по улице с неожиданной быстротой, и Крейг последовал за ней. Его обуревали противоречивые чувства, сильнейшим из которых была обида. Он никак не ожидал, что Присцилла сыграет с ним такую шутку! Она, несомненно, понимала, как отнесется он к ее наряду, — значит, попросту хотела показать, что его мнение для нее ничего не значит. И не нашла для этого другого времени и места, как на торжественном мероприятии, на глазах его семьи и друзей! Черт возьми, Крейг был о Присцилле лучшего мнения! И еще он полагал, что ей нравится — хотя бы немного.