Странный брак

Огест Элизабет

— Тебе противопоказано ездить на любом двухколесном транспорте.

Подбородок ее задрожал, но она собралась с силами.

— Почему ты уезжаешь? — спросила Элоиз, со страхом ожидая его ответа.

Лицо Джонатана помрачнело.

— Я узнал правду.

Она ожидала чего угодно, только не этого. Элоиз смотрела на мужа в полной растерянности.

— Какую «правду»?

— Ко мне заезжал Томпсон. Он обвинил меня в том, что я пользуюсь твоим состоянием, — холодно пояснил он.

— То есть потерей памяти? — уточнила она. Как жаль, что она

не швырнула Марку его цветы сегодня утром!

— Для меня всегда было загадкой, почему ты вышла замуж за меня, а не за Марка, хотя считала, что мы оба стремимся завладеть твоими деньгами. Теперь все стало ясно. Он рассказал мне о своем романе.

Задушить мало этого Марка, разгневанно подумала Элоиз.

— Он рассказал тебе о своем романе?

— Видимо, на тебя эта история произвела сильное впечатление, если ты бросилась ко мне. А теперь ты попросту не желаешь вспоминать, как сильно любила Марка. Думаю, ты достаточно умна, чтобы забыть об этом навсегда.

В его глазах были и злость, и боль.

— Ты ревнуешь, — произнесла она, вздохнув. Страх потерять его постепенно исчезал.

— Каждый мужчина хотя бы раз в жизни попадает в ситуацию, когда из него делают дурака, — бросил Джонатан через плечо, возвращаясь к грузовику.

Элоиз бросилась за ним и схватила за руку.

— Ты ошибаешься. Я не люблю и никогда не любила Марка Томпсона.

Джонатан насмешливо посмотрел на нее.

— Советую не торопиться с подобными заявлениями. Подожди, когда к тебе вернется память.

— Память ко мне уже вернулась, — призналась Элоиз. — Все стало проясняться пару дней назад. Это неожиданное известие о твоем отъезде… Когда Сара сказала мне…

Взгляд Джонатана оставался непроницаем. Он вновь воздвигал незримую стену.

— Я поняла, что не люблю Марка, гораздо раньше, чем узнала о его романе. Все мои старания убедить себя, что он — стоящая партия, были тщетны. Мне делалось не по себе при мысли, что придется разделять с ним свою жизнь. Я бы порвала с ним еще раньше, но искала способ расстаться как можно вежливее. В конце концов, мы с его отцом партнеры. Я вынуждена работать с Марком. Его роман, даже его интерес к моим деньгам — всего лишь оправдание.

Похоже, Джонатан этому не верит, подумала Элоиз. Надо сказать ему правду.

— Я не могла забыть наш первый поцелуй, — продолжила она с дрожью в голосе. — Я говорила себе, что между нами нет ничего общего. Но ты начал сниться мне. Я постоянно думала о тебе. Никогда в жизни я не поступала так необдуманно…

Злость исчезла с лица Джонатана. Его мысли оставались загадкой, но он слушал. Элоиз приободрилась.

— Мне хотелось, чтобы ты стал моим мужем. Когда эта мысль впервые посетила меня, я отбросила ее как неуместную, но она возвращалась снова и снова. Каждый раз, когда я видела тебя, это желание нарастало. Я знала, что окружающие не одобрят моего выбора, но ты не выходил у меня из головы. Потом сгорел твой гараж, и я решила сделать тебе предложение. Я говорила себе, что сошла с ума, но ничего не могла с собой

поделать. Я решила: если ты меня бросишь, тогда я стану искать более подходящую партию.

Джонатан вновь разозлился.

— Было бы гораздо лучше, если бы ты так поступила с самого начала.

— Когда-то я тоже так думала. Я предложила тебе брак, испытывая физическое влечение. Но со временем все изменилось. — Она подняла на него глаза. Взгляд ее умолял поверить ей. — Ты стал для меня полным откровением. Я ожидала совсем другого. Чем больше я тебя узнавала, тем дороже ты мне становился.

Она обхватила руками его лицо.

— В тот день, когда со мной произошел несчастный случай, я пыталась доказать тебе, что могу вписаться в твой мир. Я знаю, что это была глупость с моей стороны. Но мне хотелось показать себя… привлечь твое внимание.

— Тебе это удалось, — признался он.

Его взгляд согревал Элоиз. Она осторожно коснулась его шрама.

— Теперь я знаю: причиной потери памяти был страх, что тебе наскучил наш союз. Последние два месяца я ощущала, что тебе со мной неловко, что я теряю тебя. Мне было очень больно осознавать это, поэтому я постаралась забыть о своих чувствах.

— Да, мне пришлось нелегко, — признался он. — Мне казалось, будто мы начинаем все сначала, а я обещал себе никогда больше этого не делать. Мы с тобой совершенно разные.

— По-моему, наоборот. Мы идеальная пара, — возразила она, улыбнувшись, потом приподнялась на цыпочки и поцеловала его. — Ты для меня единственный. Я всегда это знала, потому и хотела, чтобы ты был рядом.

Волнуясь, Джонатан обнял Элоиз.

— Я был уверен, что ты не могла ничего вспомнить, потому что считала наш брак ошибкой. В своих ошибках тяжело признаваться.

Его глаза горели, и от их огня закипала ее кровь.

— Меня беспокоило лишь то, что я влюбилась в тебя. Будь со мной, Джонатан.

— Думаю, ничего другого мне не остается, — сказал он. — Ведь кто-то же должен следить за тем, чтобы ты не носилась сломя голову по округе на мотоцикле, да к тому же без шлема. — Он привлек ее к себе и поцеловал кончик носа. — Кроме того, я… признаться, привык к тебе.

Элоиз была разочарована. Она так надеялась услышать слова любви. Ничего, успокоила она себя, придет время, и он их скажет. Он всегда скрывал свои чувства, ему трудно говорить о них вслух. Довольно того, что он признался в желании быть рядом с ней.

— Поедем домой? — спросила Элоиз.

— Да, домой, — услышала она в ответ.

Потеплевший голос Джонатана зародил в ней надежду на будущее. Раньше он никогда не называл ферму «домом». Дом там, где сердце, сказала себе Элоиз и слегка улыбнулась. Да, она действительно начинает выражаться как тетушка Сара. Помогая Джонатану погрузить мотоцикл в его машину, она еще раз вспомнила эту поговорку и понадеялась на ее справедливость.

* * *

Элоиз села в кресло-качалку у окна на кухне. С того дня, как она упала с мотоцикла, прошло полгода.