Странные игры
Шрифт:
Кардинал здраво рассудил, что лучше всего неприятный привкус от разговоров о всякой мерзости смоется еще одним поцелуем. Это вообще было универсальное средство в обращении с Марией.
– Здесь нет глистов!
– возмутилась Лилит и обиженно взорвала небольшой камушек.
Мария этот факт не удостоила ни каплей внимания. Как она однажды призналась Чезаре, сначала она постоянно смеялась при поцелуях просто потому, что очень стеснялась. Сейчас же стеснения в ней изрядно поубавилось, поэтому она даже глаза не открыла, когда Лилит зашумела. И вообще, пока
Поцелуй прервался. Не так рано, чтобы было недостаточно, но и не так поздно, чтобы болезненно захотелось продолжения поцелуя уже не в виде прелюдии.
– Красивое место, правда?
– спросила Мария, указывая на розовеющее на Востоке небо.
– Красивое, - согласился Чезаре, хотя стоявшая рядом девушка занимала его мысли куда больше, чем красоты местности.
– Почему всегда так?
– грустно спросила она.
Несложно было догадаться, о чем она. Природа этого архипелага была прекрасна. А вот общество, населявшее его... Общественный строй Панау официально был заявлен как "Народно-демократическая республика". Что в переводе на человеческий язык означало "военная диктатура". Да еще и осложненная наличием в анамнезе серии революций, окончательно истощивших и без того небогатую страну. Ныне эта страна была крупным центром нарко- и работорговли, что даже почти не отрицалось: ровно настолько, чтобы не отпугнуть иностранных инвесторов.
– Такова человеческая природа, - ответил Чезаре, успокаивающе прижимая Марию к себе, - Где-то это скрывается, где-то выставляется напоказ. Но настоящие исключения - всегда исключения.
– Что ты имеешь в виду?
– переспросила она.
– В любом сколько-нибудь крупном сообществе отрицательные черты развиваются быстрее положительных. Преступность, нищета, угнетение, дискриминация, - все это есть везде, включая Ватикан, где темная сторона человеческой природы стыдливо прячется за внешним благочестием. Настоящими исключениями бывают не страны, а лишь отдельные люди. Как ты, например. Ты сохранила в себе чистоту и невинность...
Мария захихикала и ткнула его под ребра, мол, "ты же знаешь, что это не так!".
– Я имею в виду, в моральном плане!
– рассмеялся Чезаре, - Это несмотря на то, что после всего, через что ты прошла, любой бы озлобился.
О себе он не говорил. Сам он уже давно утратил не только чистоту и невинность, но и существенную часть того, что именуют "человечностью". И именно поэтому он не хотел, чтобы то же случилось с ней.
Девушка хмыкнула и продекламировала по-английски:
– Добро должно быть с кулаками,
С хвостом и острыми рогами,
С копытами и с бородой.
Колючей шерстию покрыто,
Огнем дыша, бия копытом,
Оно придет и за тобой!
Ты слышишь - вот оно шагает,
С клыков на землю яд стекает,
Хвост гневно хлещет по бокам.
Добро, зловеще завывая,
Рогами тучи задевая,
Все ближе подползает к нам!
Тебе ж, читатель мой капризный,
Носитель духа гуманизма,
Желаю я Добра - и пусть
При встрече
И вот тогда глухую полночь
Прорежет жуткий крик: "На помощь!",
А дальше - чавканье и хруст...
Перевод местами хромал, из чего Чезаре сделал вывод, что его делал какой-то студент. Но суть он уловил.
– Не то, чтобы я со всем согласна, - развела руками Мария, - Но тем не менее...
– Ну, а мы, - улыбнулся мужчина, - Видим, что ты не стала такой, даже несмотря на то, что подошла опасно близко к краю после боя с Анной. Что не может не радовать...
Обняв ее обеими руками, Чезаре чуть коснулся губами ее шеи и припомнил ей ее же слова:
– "Хочешь, чтобы девушка была ангелом, обеспечь ей рай"... Как ты находишь, я пока справляюсь с этой задачей?
– Это зависит от моей ангелоподобности, - улыбнулась девушка, - Чем тебе не мерило?
Она чуть выгнула спинку - видимо, чтобы удобнее было исследовать на наличие крыльев.
– В таком случае, справляюсь просто превосходно, - ухмыльнулся шпион, приближая свое лицо к ее.
Наверное, это красиво - поцелуй на фоне рассвета над морем. Но кардинал, честно говоря, уже не видел ни рассвета, ни моря.
Впрочем, не сказать чтобы он был этим расстроен.
– Я люблю тебя, - произнес Чезаре, когда поцелуй прервался. Информативности в этом заявлении было ноль целых, ноль десятых, но его это почему-то не волновало...
– А я тебя больше, - улыбнулась паладинка.
– Это кто же измерял?
– Я же ангелоподобней, - хихикнула она, - Значит, и люблю сильней.
– И что же?
– ответил Чезаре, подражая герою готического романа, - Пусть мое сердце черно, но оно наполнено любовью к тебе!
– Как красиво, - совершенно искренне восхитилась девушка, - Ещё чего-нибудь скажешь?
– Э...
– как-то не особо романтично ответил мужчина, - В том же стиле ничего больше в голову не приходит.
Он вообще не ожидал, что она впечатлится пафосным высказыванием, а не посмеется.
– Когда планируешь делами заняться?
– резко сменила Мария тему разговора.
– Не знаю. Скорее всего, днем... В свободное время.
Чезаре коротко рассмеялся. Еще год назад шпион посчитал бы такую логику бредовой: он резонно возразил бы, что девушками надо заниматься в свободное от работы время, а не наоборот. Что ж, изменения, произошедшие с ним под влиянием Марии, были не всегда благотворными.
Но почему его это не волновало?..
– Значит, время отдохнуть у нас, всё-таки, есть?
– улыбнулась девушка. Очень... многообещающе улыбнулась.
– Ясное дело!
– ответил мужчина, - Мы же, как-никак, тут на отдыхе... Конечно, какое-то время придется выделить на подготовку к "сюрпризам", и когда они все же случатся, я уже не поручусь за то, что у нас будет много времени... Но пока что мы вполне можем отдохнуть. По моим расчетам - где-то до середины дня.
– Только не говори мне, что ты уже не подготовился, - хмыкнула послушница, знавшая его как облупленного.