Странники
Шрифт:
— Вы меня обсуждаете? — осведомился я, откручивая винты.
Сидя на корточках спиной к барышням, я до поры до времени занимал выигрышную позицию, поскольку те не могли подавить меня взглядом. Но близился момент, и придётся к ним повернуться, дабы посмотреть в глаза каждой.
— Угу, — сказала Лиона, — только о тебе с утра до ночи и говорим.
— Ну, я, всё-таки, значительное событие в жизни Города. Почему бы и не пообсуждать меня?
Лиона пропустила сию реплику мимо ушей и приготовилась
Я, не будучи отягощённым никаким новым заданием, подсел к Лионе.
— Как дела?
— Дела, — сказала Лиона, — замечательно. Хоть я и не знаю, зачем живу.
— Ты приняла это так близко к сердцу? Не бойся — смысл жизни знают только роботы.
— Сколько у тебя в жизни было девушек? — спросила Лиона, проигнорировав умную мысль.
— Ты думала над этим вопросом всю ночь?
— Она всегда становится развратной, когда выпьет, — донёсся из-под пульта Катин голос.
— Не развратной, — сказала Лиона, наклонившись в кресле в сторону Кати. — Не развратной, а предельно любопытной. Так сколько? — она повернулась ко мне.
— Я боюсь, ты скажешь, что мало, — ответил я и потёр подбородок. Меня было несложно смутить, и это работало не в мою пользу.
— У меня настолько потасканный вид? — удивилась Лиона.
— Ещё какой потасканный, — сказала Катя.
Я ущипнул Катю и, вознеся очи горе, напыщенно, как самый настоящий фальшивый виршеплёт, произнёс:
— Сколько бы женщин у меня, о Лиона, ни было, настоящей любви я так и не нашёл. Вся моя надежда, что ты мне посоветуешь, где продолжить поиски? Где, скажи? У бегемотиков?
— Нет, — сказала Лиона, — у инфузорий.
— Инфузории — это такие одноклеточные создания, — пояснила она. — У них нет мужчин и нет женщин, и размножаются они делением, но любовь у них самая что ни на есть всамделишная. Дело в том, что инфузории не могут делиться до бесконечности: из-за постепенно накапливающихся ошибок в ДНК они стареют и вырождаются. И вот, чтобы жить вечно, они придумали конъюгацию — самое романтичное, что я когда-либо видела. Две инфузории подплывают так друг к другу, присасываются ротиками (точь-в-точь как мы целуемся) и начинают через эти ротики обмениваться фрагментами ДНК, исправляя друг в друге накопившиеся ошибки, и обновляя друг друга. А как обновят — уплывают в разные стороны, но уже не такими, какими встретились, а став каждая половинкой своего партнёра. Вот это любовь!.. — Лиона вздохнула.
— В немецком порно, — признался я, — всё куда интереснее.
— Только в порно? — удивилась
Я медлил с ответом. Я смотрел на серебряную форму Лионы и на её космический макияж, слушал её прищебётывающее произношение, характерное для двадцать второго века, и решил, что ничуть её не стесняюсь. Всю мою душу заполнил безбрежный восторг. Я в будущем, я не умер в двадцать первом веке, не дожив до самого интересного, я один из немногих, а то и единственный путешественник во времени. Мне нечего стесняться Лионы. Пусть её слова отдают тьмой веков, пусть их повторяли со времён палеолита, — всё равно они сущая мелочь в сравнении с моим счастьем плыть по волнам фантастики сквозь эпохи и социумы.
— Лиона, — сказал я, — я боюсь тебя обидеть. Отношения полов слишком больная тема для тебя.
— Не увиливай от вопроса.
— Хорошо. Скажу так. Женщин было принято познавать до свадьбы всегда, только иногда это считалось для них позором. Что до моего времени, то там женщины были на редкость давучие, познавались с особенным цинизмом и считали трагедией и позором не быть познанной до свадьбы. В моё время хотели хорошо отдыхать, растворяться то есть, — и растворялись. Сейчас так уже не умеют.
— Потому что вы просрали наш мир, — сказала Лиона, вместо того чтобы спорить и доказывать, что мне и не снилось, как умеют растворяться в её время.
— Ты просрал мой мир, — шипела она мне в лицо. — Из-за тебя я не могу бегать по лугам и нюхать цветочки! И ты ещё смеешь обвинять меня, что я зря живу!
— Лиона, — вновь вмешалась Катя, — Алекс ничего не просирал.
— Да нет, конечно же, — отмахнулся я. — Я просирал. Но теперь мир немного подлатали, и Лиона может продолжить моё дело.
— Я хочу нюхать цветочки! — продолжала, слегка переигрывая, Лиона. — Красные! И жёлтые! Где цветочки? А речки где?
— Нету цветочков, — подтвердил я. — Есть только мальчики в золотой форме.
— Юрочки, — хихикнула Катя.
— О боже! — Лиона громко хлопнула себя ладонью по лбу и отвернулась к Кате. — Куда я попала!.. Ека! У тебя-то сколько мужиков было?
— Пять, — ответила та, быстро нажимая на сенсорный экран карманного компьютера.
— Считая этого?
— Ли! — воскликнула Катя.
— Только не говори, что не спала с ним. Вы сегодня действуете заодно, а мне, такой опытной потаскухе, это говорит о многом.
— У тебя-то у самой сколько мужиков было? — осведомилась Катя.
— Пятьсот, — сказал я.
— Двенадцать, — сказала Лиона.
— Считая Юру? — спросила Катя.
— Да.
— Он не убежал, когда увидел у тебя на заднице свастику?
— Ещё бы этот козёл убежал!