Странник
Шрифт:
Брайони повернулась на другой бок, поправила подушку, а потом представила себе голубей, сбившихся в бессмысленной панике в кучу, ожидающих, когда им раздавят головы. Нет, заснуть не удастся. Девушка встала и поставила чайник.
Когда она наконец все-таки задремала, уже где-то около трех часов ночи, ей приснилось, что кто-то вламывается в квартиру. Сон был настолько ярким, что Брайони показалось, что она действительно слышала скрип окна, а потом звон разбивающегося стекла. Затем над самым ее ухом чей-то голос произнес: «Теперь он добрался до тебя, правда?»
В результате остаток ночи она
Брайони сполоснула лицо холодной водой, безуспешно попыталась скрыть следы бессонной ночи с помощью макияжа и только потом осмелилась выйти на яркое солнце, направившись к остановке автобуса.
Когда она пришла на работу, Макриди уже сидел у себя за столом и выглядел так, словно со вчерашнего вечера не двигался с места. Он все же типичный кабинетный детектив, подумала Брайони. Работу на улице босс, по большей части, оставлял другим. Возможно, это и правильно. Процесс расследования становился все сложнее, и кто-то должен был держать в руках все нити. Девушка собралась с духом и постучала в открытую дверь, чтобы привлечь внимание. Макриди не отрывал взгляда от бумаг.
— Суперинтендант Макриди?
Он даже не поднял голову:
— Что?
— Не могли бы вы уделить мне минутку?
— Давайте чуть позже, Уильямс.
— Извините, я… у меня есть некоторые свидетельские показания, они могут оказаться важными. Я вчера кое с кем побеседовала.
Только теперь Макриди посмотрел на нее. Он жестом указал на стул напротив и в то же время демонстративно поглядел на часы, пока Брайони садилась. Пока она пыталась пересказать ему историю коменданта, он дважды смотрел на часы. Девушка путалась, сбивалась, забывала детали, из-за чего нарушалась последовательность повествования, но он все же не прерывал ее. Когда она добралась до конца, повисла долгая и весьма тяжелая пауза.
— Могу я теперь идти, сэр?
— Куда именно вы намерены идти, инспектор Уильямс?
— Опрашивать остальных свидетелей, сэр.
— Ясно.
— Тех, что указаны в моем списке, или же по своему усмотрению?
Брайони почувствовала, что заливается краской, и ничего не ответила. Подождав еще несколько мгновений, она встала, чтобы выйти. Макриди вернулся к бумагам, словно ее больше не было в комнате, но, когда Брайони дошла до двери, за спиной раздался резкий голос:
— Убедительно прошу вас придерживаться моего списка, Уильямс. И еще, будьте любезны, не забудьте вернуть мне обратно зонт, когда в следующий раз решите им воспользоваться. Я чрезвычайно им дорожу. Совещание по делу состоится в моем кабинете сегодня в шестнадцать ноль ноль, а общее собрание — в рабочей комнате в шестнадцать тридцать.
Отчаянно пытаясь собрать остатки разлетающегося вдребезги мужества, Брайони прошла к своему кошмарному столу и села, несколько мгновении тупо глядя на фотографии на стене. «Мэтью Квин», она беззвучно произнесла это имя. Это должен быть он. Безусловно, это должен быть он. История, рассказанная комендантом, слишком точно соответствовала изображениям, на которые она сейчас смотрела. Сумасшедший анатом, которому нравятся картины изуродованных трупов. Где он теперь? Что замышляет? Как выглядит? Может, сменил фамилию?
Брайони собирала все, что пригодится ей сегодня для работы, когда в комнату вошел Стив. Он засунул руки в карманы голубого вельветового пиджака — Брайони в первый раз видела его без привычной сигареты, — плечи ссутулены. Стив скользнул по ней взглядом.
— Сначала вы крадете мой стул, потом зонт Макриди. Что у вас запланировано на сегодня, Брайони Уильямс?
Брайони ответила ему ослепительной улыбкой:
— О, я думаю пройтись по магазинам!
Если он и заметил ее сарказм, то не показал этого. Стив плюхнулся на свое место, вытянул ноги и слегка нахмурился.
— Пелгрейв сказал вам, что вышел на след «Тупервеа»? Интересно. Контейнер из набора для пикников. В магазине прекратили распространять его два года назад, но вот что странно: этот контейнер продавали только в западных графствах — Девоне и Корнуолле. Так как, интересно, наш Странник заполучил его? Неужели привез с собой в Лондон? Ладно, какие у вас планы на сегодня?
— А почему вы спрашиваете?
— Координация действий. Предполагается, что мы работаем как одна команда, помните?
— Понятно, а вы сами что делаете?
— Сперва намерен поговорить со старшим инспектором Ратгерсом. Он был в группе, работавшей по делу о «Висячих Садах». Затем пройдусь по ниточкам, которые получу в этом разговоре.
— А я отправляюсь на беседу с вдовой Годвина.
— Ах, вот что. Хорошо. — Стив посмотрел на нее слишком пристально. — Скажите, Брайони, вы что-то знаете?
— Нет, я лишь подозреваю, что вы собираетесь дать мне совет.
— Послушайте, не впадайте в паранойю. Это вам не к лицу.
Брайони повесила сумку через плечо и встала.
— Станешь тут параноиком, если тебя постоянно стремятся подловить. Увидимся в четыре.
К четырем часам дня она не выяснила ничего, способствующего продвижению расследования. Двое из опрошенных свидетелей утверждали, что видели кого-то у входа в колледж, но дали абсолютно противоречивые описания этого человека. Миссис Годвин, которой, судя по всему, врачи давали огромные дозы транквилизаторов, практически на любой вопрос отвечала: «Не могу представить себе» или «Понятия не имею».
А вот Брайони вполне могла представить себе, что миссис Годвин вообще мало о чем имела понятие даже в лучшие времена. Она разговаривала хныкающим голосом, вероятно, в обычной своей манере, и потому ей было довольно трудно сочувствовать. Очевидно, Годвин относился к числу тех людей, что не обсуждают работу дома, так как его жена знать не знала, в какие комитеты он входил, были ли у мужа какие-либо осложнения в отношениях со студентами в прошлом учебном году и вообще, беспокоило его что-то в последнее время или нет. Вдова лишь отрешенно покачала головой, когда Брайони назвала ей имя Мэтью Квина, потерла пальцем брошь на горловине узорчатой блузки и уставилась на полированную поверхность кофейного столика.