Странник
Шрифт:
Он выждал, пока осторожный заяц, дергая носом, подойдет к хлебу, чтобы его понюхать, и резким быстрым движением метнул кинжал.
Зверек дернулся было назад к кустам, но кинжал был быстрее и достиг его у самых кустов. Белая тушка шлепнулась в траву, а мужчина, облизывая губы, вновь посмотрел на женщину.
– Я же обещал, что убью любого, но не рассчитывал, что это будет наш обед, – произнес он и, не убирая руку от ее рта, предугадывая ее возмущения, резко двинул бедрами.
В эту минуту она казалась ему нестерпимо желанной, хотя от волнения и страха сжимала его всем своим телом, но только
Она не стала ругаться, а только сладко выдохнула и вновь подалась ему навстречу. По-настоящему спорить с его желаниями она никогда не умела, а сейчас, подрагивая от каждого его движения, считала глупым говорить о каком-то там благоразумии.
Закидывая обе ноги на него, она до боли впилась в его плечи пальцами и, прижимаясь к нему, застонала, слыша, как он довольно выдыхал горячий воздух вновь сбившегося дыхания.
Заяц, появление которого сбило привычную игру, стал поводом для жадного финала. Необходимость отвлечься от нее сводила с ума, и потому он теперь жадно проникал в нее, глухо рыча ей в ухо, а она вздрагивала, сжимала его и почти плакала от дрожи внизу живота, рябью уходящей в кончики пальцев на ногах. Теперь она чувствовала и ботинки, и складки платья, и его руки – горячие и огромные, которые могли бы сломать ее, но только сжимали, напоминая о своей власти.
Ее уже не волновало поле. Светлые волосы, спутавшись, рассыпались по траве. Венок слетел в траву, приятный запах которой заглушал все ароматы. Она стонала, цепляясь руками за ткань его рубашки, а потом сладостно вскрикнула, чувствуя, как он внутри нее вздрогнул, наполняя ее теплом и вызывая почти болезненную волну в ее теле.
Она обожала это мгновение, когда он, замирая в ней, пульсировал, а она, совершенно обессиленная, чувствовала, как тело продолжает сжимать его все сильнее и сильнее.
– Зря ты, конечно, без белья. Очень зря, – прошептал он, тяжело дыша, и нежно поцеловал ее, осторожно покидая ее тело и падая рядом в траву.
Она только слышала, как он выдохнул, глядя в синее небо, а сама невольно улыбнулась, поправляя юбку и тут же расслабляясь.
Она не хотела ни о чем думать, а он уже размышлял о том, что до реки идти где-то четверть часа, именно там надо будет остановиться, чтобы набрать воды, вымыться и пообедать так удачно попавшим в руки зайцем.
Глава 2
Заяц и брод
Лилайна быстро шла по тропинке, придерживая юбку, чтобы та не цеплялась за ветки. Она просто не хотела смотреть на тушку маленького зайца, висевшую на посохе рядом с флягой. Она морщилась, а Антракс только смеялся, связывая задние лапы несчастного животного, попавшегося ему на глаза.
– Бедный зайчик, – прошептала Лилайна.
– Да? Может быть, ты и есть тогда не будешь? Я не против, мне больше достанется.
Девушке оставалось только промолчать, потому что в животе у нее уже противно ныло чувство голода, но как только они вышли на тропинку, она сразу вырвалась вперед, чтобы не видеть мужа. Тот не возражал, изучая ее решительную походку. Она злилась, и его это забавляло, но все свои колкие мысли о девичьей смелости он оставлял при себе.
– Давай
Лилайна растерянно обернулась.
– Зачем?
– А ты хочешь устроить привал там, где могут появиться люди? Тебя, возможно, ничего не смущает, но я не хочу, чтобы моя жена плескалась в речке голышом на глазах у проходящих мимо крестьян.
Лилайна открыла было рот, чтобы возмутиться его строгому тону, но тут же закрыла его вновь, покрываясь румянцем.
«Так нечестно», – подумала она, но ничего не сказала, наблюдая, как он свернул с тропинки в лес.
Она не понимала, как он выбирал дорогу и определял, куда нужно идти, но думать об этом было некогда. Ее платье снова и снова цеплялось за сухие ветки, лежавшие под ногами. Чтобы его не порвать, она поднимала юбку все выше, оголив ноги до самых колен, но ветки, перестав цеплять платье, стали все чаще царапать кожу. То ли она была такой неловкой, то ли ее спутник специально шел такой дорогой, но к реке Лилайна вышла с глазами, полными слез, и изодранными в кровь ногами.
Антракс быстро осмотрел ее, и она была готова ответить на любую его колкость отчаянным обвинением, что это все его вина, однако он ничего не стал говорить и так же внимательно осмотрел берег.
– Остановимся здесь, – наконец сказал он, роняя мешок в кусты. – Пока я займусь огнем, можешь искупаться.
– Зачем? – машинально спросила Лилайна, глядя на быстрый бег речной воды.
– Чтобы смыть с себя наше поле, птичка, – с явной усмешкой ответил Антракс и, оставив посох у дерева, снова шагнул в лес.
Лилайна только покраснела, глядя на воду. Плавать она не умела. Ее муж вырос на берегу моря и, хоть они никогда не говорили об этом, она была уверена, что мальчишкой он не мог не прыгать со скалистых обрывов близ Эшхарата в бурные воды Белого моря. Она же выросла во дворце долины, поэтому плавала разве что в ванной под присмотром слуг.
Вздохнув и осмотревшись, она все же завязала волосы в кривой хвост на затылке, используя шнурок, которым была перевязана ее коса. Она уже успела пожалеть, что расплела волосы, а теперь едва ли представляла, как расчесать свои пушистые кудряшки. Стянув с себя ситцевое платьице, она аккуратно положила его на зеленый куст и шагнула в воду, прикрываясь руками.
Она не знала, что здесь река поворачивала, поэтому с брода ее нельзя было высмотреть. Точно также она не знала, что лес на другом берегу был так непроходим, что люди там никогда не появлялись. Она медленно входила в холодную воду, покусывая губы, не догадываясь, что синие глаза внимательно наблюдали за ней.
Антракс помнил ее совсем девчонкой – маленькой принцессой с едва заметной грудью; теперь же он видел миниатюрную женщину, прикрывающую маленькими ладошками пышную грудь. Тонкая талия. Округлые бедра. Понимая, что он скорее пообедает ею, чем зайцем, Антракс все же отошел от берега, чтобы заняться делом. Он и не знал, что быть здравомыслящим рядом с женой окажется трудной задачей.
Когда Лилайна вышла из воды, на берегу уже горел огонь.
– Обсохни у огня, прежде чем одеваться. Нечего платье мочить, – сказал ей Антракс, бросая ей деревянный гребень, словно прочел ее мысли о спутанных волосах.