Странник
Шрифт:
Брехт остановил машину.
— Бегом! Быстрее! — крикнул он Марго и обоим мужчинам.
Они выбежали через калитку и втиснулись на маленькое заднее сидение. Брехт крутанул руль и направил машину в противоположную сторону.
Они увидели, что вторая полицейская машина, которая выбралась с территории Ванденберга-Три, возвращается и, подпрыгивая на обочинах, минует сожженные автомашины.
Третья же мчалась прямо на них, параллельно сетке.
Рама Джоан прицелилась в нее из пистолета.
— Нет! — крикнул Хиксон. — Ведь это же полицейские!
Черно-белая машина
Рама Джоан опустила пистолет и что-то буркнула.
Красный «корвет» мчался под гору.
— Не так быстро! — запротестовал Хантер.
— Разве? — поинтересовался Брехт. — Вы не видели, как я гнал эту колымагу чтобы спасти вас.
— Я видел! — рассмеялся Хиксон. — Вы мчались как молния, господин капитан.
Машина, которую Рама Джоан остановила с помощью серого пистолета, повернула и теперь оба полицейских автомобиля ехали на север, с внешней стороны сетки. Огонь, пылавший на баррикаде, полыхал все сильнее, начиная перебрасываться уже и на соседние автомобили.
— Я больше никогда не дам себя надуть, — рявкнул Хантер. — Чтобы я снова дал втянуть себя в столь бессмысленную героическую экспедицию! — Он с деланной злостью взглянул на Марго.
Снова раздались громовые раскаты. Упало несколько больших дождевых капель.
Марго вынула из лифчика смятый листок бумаги и развернула его.
— Бессмысленную? — спросила она, улыбаясь Хантеру и протягивая листок бумаги между Брехтом и Рамой Джоан так, чтобы Хантер тоже смог его увидеть.
Поспешно написанное большими буквами объявление гласило:
«Ван-Брустер, Комсток и остальные!
Нас забирают вертолетом в Ванденберг-Два. Приезжайте туда по шоссе через горы Санта-Моника. Удачи!
Опперли».
Большая капля дождя упала на бумагу. Дождь был черным. Дон Гильермо Уолкер и братья Арайза уже были на середине озера Никарагуа, приближаясь к острову Ометепе. Два вулкана на острове плевались огнем, ярко-красным даже при свете солнца. Солнечный свет падал через широкий разрыв в пелене тумана, видимого на западе. Дон Гильермо ожидал увидеть через это отверстие Ла Виржин, однако, куда ни глянь, везде была тянущаяся в бесконечность гладь воды.
Братья Арайза тоже разделяли его недоумение, так как знали, что обычно прилив на перешейке — или у побережья Тихого океана у городов Бритс и Сан Хуан дель Сур — едва ли достигает в высоту трех метров. Вывод был невероятным, но, тем не менее, самым правдоподобным.
Усиленные Странником приливы залили перешеек Ривас, соединяя озеро Никарагуа с Тихим океаном. Поэтому и поднялся уровень воды в озере, придавая ей солоноватый привкус. Там же, где когда-то курсировали бело-голубые дилижансы общества Корнелия Вандербильта, перевозившие золотоискателей и их багаж из Вирджинии Бей в Сан Хуан дель Сур, теперь простиралась водная гладь Тихого океана. Никарагуанский канал, о котором мечтало так много поколений людей, теперь стал действительностью, по крайней мере два раза в день — во время приливов.
Красноватый свет показался в самой середине густо поросшего
Дон Гильермо подумал, что это, скорее всего, раскаленная до красноты лава вытекает из разрыва и стремится в озеро.
Лодка плыла дальше и Дон Гильермо удивился, что вода так спокойна. Ему не пришло в голову оценить, с какой силой вода напирает сейчас на побережье, ничего грозного он не видел также в отсутствии водяного пара при контакте лавы с водой, хотя, если бы он задумался, то понял бы, что водяной пар продолжает образовываться глубоко под водой. Ничего конкретного пока что не происходило…
Внезапно трое мужчин уставились друг на друга.
Дон Гильермо машинально убил комара на шее.
Со стороны затопленного перешейка Ривас огромная гора воды, словно серый гриб, начала вырастать из гладкой зеркальной поверхности и в течение трех секунд беззвучно достигла километровой высоты. Что-то, что меняло цвет поверхности воды со светлого на матовый, неслось в сторону лодки.
Трое мужчин зачаровано смотрели на это чудо.
Воздушная волна разорвала им барабанные перепонки и перевернула лодку.
На мгновение, прежде чем вода поглотила его и двух его товарищей, дон Гильермо успел увидеть большую вертикальную гору воды, выталкиваемую водяным паром. В воде плавало множество водорослей.
«Как тот хворост из вереска, так Макбет из наших уст узнает о своей судьбе. Я слышу голос этой ведьмы…» думал дон Гильермо.
Так исчез перешеек Ривас. Никарагуанский канал стал неизменной действительностью.
33
Дон Мерриам подкрепился и снова заснул в маленькой кабине на Страннике, а когда проснулся, то был уже совершенно спокоен. Он лениво посмотрел на потолок пастельного цвета, освещенный невидимым светом.
Он не чувствовал, что лежит в постели, что у него есть тело, поскольку рецепторы почти не воспринимали внешних раздражителей. Насколько он мог сориентироваться, он лежал навзничь, и руки были свободно вытянуты вдоль тела.
Но тут его охватило безграничное любопытство, он захотел ознакомиться с большим кораблем, на котором оказался невольным пассажиром. Он хотел только одного: увидеть и понять, а если это невозможно, то по крайней мере, хотя бы только увидеть. Но не смотря на то, что желание было сильным, он не мог сделать ни малейшего жеста, движения или просто усилия, чтобы реализовать его.
Неожиданно потолок стал приближаться к нему.
Дон попытался спрыгнуть с постели, но вместо этого очень медленно перевернулся на живот, а увидев душ в углу у стены, осознал, что висит в воздухе на высоте двух метров.
Потолок не двигался. Это он плавал в воздухе, сначала на спине, а теперь на животе под самый потолком.
Подбородок был задран вверх, а голова — хотя он и чувствовал ее тяжесть — так сильно отклонилась назад, что линия взгляда совпадала с осью его тела. Дон не смог посмотреть вниз, когда попытался узнать, лежит ли его тело — настоящее или кажущееся на кровати.