Странник
Шрифт:
– Их придется допрашивать, – сказал я. – Как – неизвестно, там будет видно. В терминале много людей, много гражданских, у всех свои взгляды на гуманное отношение к пленным, пусть даже они и бандиты. Могут возникнуть проблемы.
Подумав, он согласился. Поэтому роль тюрьмы взяли на себя фургончики UPS с поднимающимися задними дверьми. Пленных развели поодиночке в три таких, после чего каждый подали задом к стене терминала, прижав вплотную. Наружу из них теперь точно не выбраться, особенно под присмотром с поста на крыше, так что насчет бегства никто не волновался.
На ранчо обнаружили две машины,
Дом, в котором бандиты устроили базу, сгорел дотла, так что там искать было нечего, а зарево от пожара было видно от терминала до самого рассвета. А дым так и потом целый день висел в воздухе. К утру неподалеку от пожарища заметили несколько разнокалиберных тварей, а еще пару «гончих» увидели возле пассажирского терминала. Потом, похоже, они понеслись к избитому пулями остову пикапа, который мы грузовиком оттащили дальше к городу. Трупы, извлеченные из него, закопали, вырыв яму экскаватором, и на нее твари особого внимания, похоже, не обратили.
Покончили со всем этим примерно к одиннадцати утра. Я хотел сразу взяться за допрос пленных, но меня отговорил Шон – рыжий и конопатый полицейский из Портленда, что в штате Мэн, приехавший с Митчем.
– Дай им хорошо пропотеть от страха, – сказал он. – Надо было или допрашивать их сразу, или держать паузу. Сразу не успели, так что остается пауза.
– Ты сам решай, я по допросам не специалист, – сразу передал я ему инициативу. – Мне информация нужна.
– Тогда пусть ждут вечера.
Они вечера пусть ждут, а я бы поспал немного, буде такая возможность случится. Мало того что устал – так еще и адреналиновый отходняк накатил, какой после боя и пережитой опасности случается. Смотришь на все вокруг как в кино, в башке звон и руки с лицом немеют. У кого как это бывает – не знаю, а у меня вот именно так.
Джубал выдал каждому из нас по бутылке пива, с разрешения Теренса. Так тут это только по вечерам позволяется, но у тех, кто участвовал в операции, вечер наступил утром. Вот и получилось, что утренний омлет с беконом и сосисками пошел у всех под пивко. И что забавно – с переизбытка адреналина ощущения совсем как с похмелья, так что кажешься себе закоренелым алкашом, пытающимся лечить с утра подобное подобным. Поэтому пива я пить не стал. Ну их, такие ассоциации.
В столовой я, правда, тоже сидеть не стал, ушел с подносом в трейлер, поближе к Насте, которая сейчас занята ничем не была и составила мне компанию.
– Ты как? – спросила она, усевшись за маленький столик напротив меня с кружкой крепкого кофе.
– Нормально, – я улыбнулся ей. – Не рисковал, как и обещал. Вообще.
– Сижу тут и верю вся такая, – усмехнулась она. – Ладно, у вас все целы, так что, может, и не рисковал, сдержал обещание. Поспать сможешь?
– Не знаю, не пойму пока, – засомневался я. – Переговорю со всеми, потом определюсь. Придавить пару часиков
– У тебя вид уставший – кошмар.
– Так я и есть уставший. Даже очень, – я с силой потер лицо ладонями, пытаясь прийти в чувство. – Закрыл бы сейчас дверь и завалился с тобой в постель, очень было бы замечательно, знаешь, – добавил я с выраженной мечтательностью в голосе.
– Тебе отдыхать надо, а не… – Настя не стала детализировать мысль.
– Лучший отдых – смена деятельности. С войны на секс – лучше всего. – Видя недоверие в ее взгляде, добавил: – Раньше, когда армии побеждали и врывались в города, воины искали спрятавшихся женщин для секса. А ты даже не прячешься, прямо здесь сидишь, так что удивляться совсем нечему. А я уже ворвался. В город.
– А я и не удивляюсь, – засмеялась она. – Просто мне кажется, что ты… можешь заснуть в ответственный момент.
– В ответственные моменты я никогда не засыпаю.
– Кофе налить?
Ну да, омлет практически уплетен, так что можно и кофе, даже нужно. Спать все равно не дадут, потому что с каждым шагом список всего, что необходимо сделать, удлиняется и удлиняется. Вот, например, кодированными таблицами для связи здесь тоже никто не заморачивался. А у американцев есть для этого какие-то стандарты, наверняка. Или у канадцев? Тут всех почти поровну. В любом случае связь организована хуже некуда, и это при таких технических возможностях.
Кому поручить? Я за собой тактику оставить хочу – и достаточно, на все остальное меня одного не хватит. Меня и на то, что сейчас свалилось на голову, уже не хватает. Хорошо, что хотя бы Митч со своими появился, помогли. Надо бы их использовать на всю катушку, к слову.
Кстати, у Митча ведь есть связист, так? Может быть, он хотя бы своим делом займется? «Командная цепь» и все такое, как у них тут называется субординация, – мы им подчиняемся, а они ни черта не снабжают нас ни наставлениями службы, ни уставами какими, ни даже внятными приказами. Единых стандартов нет, связь с центром – как по телефону потрындеть с девушкой, даже частоты постоянные, кажется. Мышей не ловят.
– О чем задумался? – спросила Настя, выставляя передо мной чашку кофе.
– О том, что дел все же невпроворот, не удастся поспать. Кстати, золотая моя, а когда ты полетишь в Вайоминг?
– Послезавтра, насколько помню, – рядом с кофе появилась упаковка печенья с шоколадной крошкой. – С Митчем. Ты тоже полетишь?
– Надо бы. Мне и сегодня неплохо бы самому слетать, проверить, как там «Грешники» без меня поживают после того, как тут все это случилось… Черт, но это куча времени.
– Я слетаю, – сразу предложила она. – Я вообще ничем не занята, собиралась на кровати валяться.
– Не надо, – сразу сказал я. – Ты не знаешь, куда и на что смотреть, лететь надо мне.
– Куда тебе еще и лететь? – уже возмутилась она. – В зеркало посмотрись. Я слетаю. Можешь со мной, но веду я.
Хорошо, пусть так. Я ее боюсь отпускать одну – черт знает, что там на земле есть и как банда отреагирует на исчезновение своей разведки со связи. А то, что разведка от этой самой банды, понятно по пленным. У одного, того, что из горящего дома вылез, прямо на лбу татуировка «Грешники», а у второго, которого взяли у машины, – на куртке на спине.