Странник

– Восемь месяцев? Там даже шести минут не прошло до того, как я зашел обратно в сарай и меня забросило сюда. – У меня аж голос сел от удивления.

Казалось бы, пора уже привыкнуть к странным изгибам времени, на которые я насмотрелся с момента первого своего «провала», но это легко сказать, а сделать уже намного труднее, потому что сознание некоторые вещи начисто отказывается перерабатывать. Не принимает процессор.

– Восемь месяцев. – Настя повернулась ко мне, опираясь на локоть, а потом

дважды показала четыре отставленных пальца. – Восемь. И как видишь, я за это время многое успела. – Она с заметной гордостью усмехнулась и протянула руку за бутылкой минералки, стоящей на тумбочке с моей стороны. – Дай попить.

Я протянул ей бутылку, и она сделала несколько больших глотков прямо из горлышка. Пила быстро и даже жадно, с треском сжимая пластиковую емкость, а капля воды, сорвавшись, упала на ее обнаженную грудь, и я почему-то уставился именно на нее, быстро загадав «стечет – не стечет». Чуть продержавшись на месте, капля стекла вниз, оставив на нежной коже тонкую блестящую дорожку. Настя ее не почувствовала.

– Ну да, ты теперь там дама в авторитете, – не удержался я от того, чтобы не прокомментировать. – Ты у них всей авиацией командуешь, что ли?

– Не всей, даже вообще ничем не командую, но летающих людей по пальцам можно пересчитать. – Она поставила бутылку на тумбочку у кровати. – Так что да, особо ценный член экспедиции.

В номере отеля было слегка прохладно, но все же не холодно, мы даже отопление выкрутили на минимум. Через зарешеченное окно доносилась музыка из бара «Оксидентал Салун» – кантри, разумеется, – а какая-то гомонливая компания топталась на улице у входа в отель, не торопясь перебраться под защиту его стен. Хотя в темноте никто теперь по улицам гулять не любил. Впрочем, Баффало с этой точки зрения пока был городом довольно безопасным, Тьма сюда проникла слабо, есть в округе места куда хуже. Но окон без решеток в городке уже не встретишь.

Мы оба были утомленными, скорее даже обессиленными, – и счастливыми. По-настоящему счастливыми, бесконечно тонущими в этом своем счастье. Для кого-то из нас расставание длилось меньше, для кого-то больше, но даже день его был мучителен и пуст. Только сейчас, лежа с ней в постели, я понял, как же мне ее все это время не хватало. Как будто части самого себя лишился, а теперь обрел эту часть вновь, стал целым.

И пришло ощущение нового этапа в жизни, опять. Ощущения того, что тебе опять надо строить все планы заново, с нуля, потому что все старые уже ни на что не годятся. Или их просто не существовало. У меня ведь был всего один план – найти Настю. И вот я ее нашел. А теперь надо думать уже над планамИ, во множественном числе. Над тем, как нам дальше жить уже вдвоем. Как выживать, потому что к этому миру слово «жить» применяется пока плохо, жизнь здесь больше напоминает именно выживание. Или можно заменить его все же на «жизнь»? Получится у нас?

– Ждала тебя в доме, потом поняла, что сразу за мной ты из сарая не выпадешь, – продолжала между тем рассказывать она. – Решила, что тебя закинуло куда-то совсем в другое место, и перспективы встретиться у нас… сам понимаешь. Но… в общем, все же оставила записку.

– Это было самым лучшим твоим решением, – я откинулся на подушку, закинув руки за голову. – Иначе… иначе я бы с ума сошел, наверное, гадая.

– Мне кажется, что я почувствовала, как ты появился… в этом мире. Просто почувствовала – и все.

– Ты теперь только это чувствуешь?

Вопрос был со вторым смыслом – если

она чувствует, то поймет его.

– Нет, – усмехнулась она. – Я тебя поняла. Еще чувствую тварей. Пусть не слишком издалека, но чувствую. Ты тоже?

– Я тоже. Думаю, что мы как-то изменились во время прохода.

– Или что-то подцепили, – усмехнулась она.

– Предпочитаю думать, что изменились, – засмеялся я. – Слово «подцепили» как-то не те ассоциации включает. Тем более в постели и после секса…

– Это у тебя просто воображение испорченное. – Она предупреждающе подняла палец.

– Может быть, – закивал я сразу же с готовностью. – И как ты дальше? Ну в смысле когда попала сюда?

– Да ничего сложного для меня и не было. Разве что запах местами, – она вздохнула, отставив бутылку чая на тумбочку со своей стороны кровати. – Нашла… её документы… – она тоже запнулась на упоминании своего «дубля», погибшего в этом мире, явно не зная, как назвать, и остановившись на нейтральном «она», – узнала, что есть самолет. Добыла карту, добралась до аэродрома, нашла там нужный ангар, а в нем самолет. Затем полетела на Денвер и услышала передачу на «сто двадцать один и пять» от «мобильного центра», тогда еще самого первого. И свернула на Шайенн, где они тогда расположились.

– Шайенн – это город или гора в Колорадо? Где ядерное убежище и все такое? – вспомнил я прочитанное когда-то.

– Шайенн, что в Вайоминге, городок такой, – уточнила Настя, – захолустье вроде этого самого Баффало. Вот и все, собственно.

– А мне Баффало нравится, – сказал я, почти обидевшись на слово «захолустье». – Всю жизнь мечтал жить в таком вот спокойном городе посреди всякой природы и прочего. Правда, не в мире после Эпидемии, – добавил следом. А что за «мобильный центр»?

– В общем, это радиостанция и все к ней прилегающее, – взялась она объяснять. – Чужие пытались и пытаются искать таких же, как они сами. Ведут передачи на всех возможных частотах, ставят плакаты на дорогах, рассылают патрули. Вот к самому первому такому центру я и прилетела. Люди уже заметили, что их становится больше, и те, кто поумнее, постарались всех объединить. Теперь их кто-то переименовал в FOB – «передовые оперативные базы» [1] .

– И то, что ты не приехала, а прилетела…

– …И сделало меня очень нужной и важной, – не дала она мне закончить фразы. – И даже ты, хоть и летаешь ты еле-еле, тоже будешь нужен.

– А знаю, – кивнул я, немного загордившись. – В Канзасе я уже успел поработать пилотом, и, кстати, на мои умения, драгоценная моя, никто ни разу не жаловался.

Вот так, знай наших.

– На безрыбье… – пожала она плечами. – Кстати, спасибо, что на людях ты меня Настей не зовешь [2] .

– Ну я вроде бы знаю язык, – засмеялся я. – Достаточно, чтобы понимать, чего делать не следует.