Странник удачи
Шрифт:
– Я тоже.
Только под утро я поняла страшную вещь – нам надо срочно бежать искать лестницу в центре храма, и что на это занятие у нас совсем не осталось времени: так мы сильно устали за полдня работы, а сегодня нам предстояло с утра до самого вечера гулять вокруг белых стен храма. Хорошо еще, что пока нас не побрили. Но зато…
Я не успела до конца проснуться, как в нашу комнату пожаловала Камилья, у которой через руку было перекинуто две белых туники.
– Ваша одежда, гости… Сорро удостоил рыжую эстэррку недовольным взглядом.
– На работу пора! Вам сегодня с утра измерять! Одевайтесь, Главный Математик
Когда она вышла, я быстро натянула на себя тунику. Она оказалась мне почти до колена, зато для разбойника его вещица стала неплохой рубашкой, правда, несколько длинноватой.
– Нам надо бежать отсюда, чем скорее, тем лучше, – шепнула я ему.
– Прекрасно знаю, но, – он покосился на мечи, – я не могу устроить тут бойню с мирными людьми, пусть даже и немного сумасшедшими. Думаю, ничего не случится, если мы спустимся в подземелья завтра.
Я очень на это надеялась. Делать было нечего. Нас с утра пораньше забрали на бессмысленные работы. К обеду мы честно сдали свои измерения Главному Математику, который, поразмыслив над моими экспериментами, читал под нас странное заклинание: «Среднее неплохо, дисперсия великовата». Что это значило – мне было не ведомо.
Неуклюжий человек в длинной белой робе и с золотым медальоном на шее, мне не очень понравился. Ничегошеньки не объясняет, и только записывает результаты чужих опытов и заставляет заниматься сомнительными исследованиями. Куда большую пользу приносит физический труд, а не утаптывание земли вокруг храма. Только объяснить это эстэррцу я не горела особым желанием. Нордэрдская принцесса я, это факт, но в западном храме я не имею власти над жрецом: для меня он чужестранец и имеет полное право не прислушиваться к моим словам и не выполнять мои указы.
Свалились мы спать, как и вчера, дружно, заснули быстро. Но зато к вечеру мы чувствовали себя отдохнувшими и могли ночь напролет заниматься поисками хода вглубь горы.
Работы второй смены экспериментаторов еще не закончились, поэтому жрецов в храме почти не было: утренние счетоводы спали до следующей смены, а Камилья и ее служанки занимались ужином на кухне.
Нам не составило труда пробраться в самое сердце храма, к алтарю, круглому возвышению в несколько размахов шириной посреди зала. На нем не написали ни одной хвалебной песни, восхваляющей высших, не оставили никаких рисунков об их деяниях, только украсили его абсолютно круглыми шлифованными опалами, – вряд ли подобное напоминало о религии Эстэрры, где во всех храмах присутствовали ярко раскрашенные молельни с портретами диоса и его последователей. Огромная кочка посреди абсолютно круглого зала с исписанными замысловатыми формулами стенами вовсе не вписывалась в традиции Западных земель. Под алтарем и находился люк, ведущий туда, где нас будут ждать.
Найти – это одно, а вот открыть и спуститься – это совершенно другое дело. Посреди алтаря чернела маленькая, толщиной в пальчик, дырочка – единственное отверстие в круглой каменной глыбе. Ключей у нас, естественно, не было. Ох уж этот дракон, который веками спал неизвестно где и внимал всю историю Инселерда своей шкурой: неужели он не знал, что храм этот – сборище сумасшедших, что уйти из него невозможно?! Вот так и доверяй собственным артефактам. Я со злости топнула по крышке. Нас ждало несколько дней скитаний по этому безумному дому в лучшем случае. В худшем же мы
Меня бросило в холодный пот, и я резко обернулась. Могу сказать, что Сорро чувствовал себя не лучше.
– Что вы тут делаете? – у входа в залу стоял давешний жрец, что заботился о нас больше остальных. Но тут же он сам и ответил на свой вопрос:
– Вы ищете выход, как я вас понимаю. Все мы знаем, что как только сможем открыть алтарь, так покинем Серк навсегда. Но этому не бывать! Запомните! Не бывать!
Он подбежал к нам, свалился на колени и принялся целовать круглое возвышение.
– Берегите его, это наш единственный выход! – воздал жрец руки к небу.
Мы тяжело вздохнули. Маленькая круглая дырочка посередине – скважина для ключа. Осталось только найти предмет, способный открыть люк. Я была уверена, что эта штуковина хранится в храме, но никто и не подозревает, что она – спасение сотен людей. Глупо, не спорю.
Спрятан ключ очень надежно, но, если подумать хорошенько, он должен лежать на самом видном месте. Центральцы – люди ленивые, никогда не придумают для хранения артефакта использовать яйцо в желудке курицы, а курицу посадить на вершину самой высокой сосны на одной из гор. Такое, скорее, свойственно нордэрдцам или эстэррцам, любителям красивых легенд. В Централи, как я поняла по жизни на курортах Серка, все было предельно просто, даже примитивно. А значит, стоит только посмотреть вокруг, и заметишь ключ.
Но не следует забывать и другого: тут люди двести лет в неволе занимаются наукой. И вряд ли они настолько глупы, чтобы не заметить очевидного.
– Да, кстати, – прервал мои мысли жрец, – через три дня назначено ваше посвящение и пострижение. На закате после расчетов в саду. Он развернулся и пошел прочь.
– Стойте! – заорала я. – Вы хотите сказать, что я буду… лысой?
Мой рот не закрывался от удивления. Сорро без волос я еще худо-бедно представляла: какая разница, лысый он или волосатый, если все время на голове косынку носит. А вот я… без любимой-то косы!
– Ну да, меньше волос, больше интеллекта, – развел руками служитель, – нами сто пятьдесят лет назад доказана корреляция между длиной волоса и умом человека. Чем короче волос, тем ученый мудрее. Чем длиннее, тем…
Спасибо, обласкали. Если верить рассуждениям этого сумасшедшего, получалось, что мы с Рэтти самые глупые члены нашей команды.
– Но, поймите, Ваше высочество, – рассыпался жрец в извинениях, – как только мы сострижем все ваши волосы, вы сами увидите, как хорошо станет соображать ваша золотая головка.
– Простите, господин жрец, – съехидничала я, потому что мне уже надоели обычаи этого сумасбродного храма, – но это сейчас моя голова золотая, а после пострижения станет блестящей.
– Блестящей – тоже замечательно! – нашелся тот.
Я проскрипела зубами в ответ, но ничего говорить не стала: воспитание не позволяло. Окажись на моем месте Рэтти, она бы всех в храме расставила по местам и нашла пятьсот десятую дробную цифру этого несчастного числа Пи и доказала бы, что это и есть последний знак, несмотря на все лжетеории Централи. Когда жрец оставил нас наедине, я покосилась на Сорро: