Странник удачи

Алова Элеонора

– Вы… влюбились в нее… – робка спросила я, искоса поглядывая на разбойника.

– Нет, Лика, – холодно ответил он. – Мне кажется, что я слышу в ней голос прошлого.

– Поэтому вы хотите быть ближе к ней?

– Да.

– Я ее боюсь, она уплыла за капитаном. Вы не задумывались, почему она не атаковала его и команду магией, хотя, могла бы?

– Нет, она никогда не вернется к Роджеру, – уверенно заявил Сорро и, не обращая на меня ни малейшего внимания, продолжал грести. – Побоится. И правильно сделает. Она придет к нам.

Я подняла брови от удивления. Такой проницательности от странника я не ожидала.

Ладно, посмотрим, кто окажется прав. Только спорить я с ним не собираюсь. Я прикусила губу и смотрела на лазурное небо с плывущими по нему воздушными белыми облаками. Сейчас самое время загадать желание. Если Рэтти вернется с Роджеру – мой путь домой окажется коротким и безопасным, а коли сбудутся слова Сорро – вот тут я не смогла придумать. Загадывать что-то неприятное не хотелось, а вдруг сбудется. Но и второе хорошее желание противоречило обряду загадывания. Шальная мысль проскочила вдруг в моей голове – если Рэтти к нам вернется, значит, путь домой будет тернист и не легок, но в конце его мы все что-нибудь да найдем. Размыто и не так радужно, как первое желание. Должно исполниться одно из двух, если до Единого добрались мои мысли.

Мы высадилась на узком пляжике в пригородах Хиноде. Оставив шлюпку в качестве подарка тем, кто ее случайно найдет, отправились в сторону города.

В отличие от Негара, тут хоть и светило солнце, но было вовсе не жарко. От серых камней словно веяло прохладой, да и морской бриз не отличался теплотой. Холодные синие волны разбивались о прибрежные скалы. А чахлые желтые растения, пробившиеся сквозь твердь камня наружу, казалось, чахли в этой сыроватой прохладной серой пустыне. Всего несколько дней мы плыли на север, и так сильно изменились пейзажи. Такой уж климат у нас в Инселерде: за морем. Хребтом или просто на противоположном берегу реки уже другой.

Унылые крестьяне в мятых коричневых робах словно непосильную ношу везли за собой телеги на колесах с половину человеческого роста. Где они выращивали столько зерна, коим грузились, для меня пока оставалось загадкой. Интересно, где в этих скучных серыех пустошах прячутся очаги плодородия.

Горожане, особенно прогуливающиеся по центру столицы, очень сильно отличались от уморенных перевозкой мешков крестьян. Эти люди в длинных светлых халатах медленно шли, прикрывая головы тонкими бумажными зонтиками, словно холодное солнце могло напечь им головы. Некоторые из них останавливались посреди улицы и обсуждали некое торговое судно, что развернулось и уплыло на юг, не дойдя до города совсем немного. Прохожие говорили, как ожидали, что большое судно привезет к ним в город новые ткани с Негара, доски из джунглей или какой другой товар. Я прекрасно понимала, о каком судне шла речь. Нет, так называемые торговцы не везли в восточные земли ничего. То была наша бригантина, сомнений не возникало.

Я шла, оглядываясь по сторонам. Жители столицы окидывали меня подозрительным взглядом и о чем-то перешептывались. Понимаю, Сорро подарил мне костюм пирата, меня таковой и считают. Словно у меня на лице клеймо стоит: «Лика – пират!» Да еще и эти вещи в мешке, сто раз себя прокляла, что украла их у Роджера. Все равно – предметы эти были взяты на всякий случай, и применения большинству из них я не знала.

Мне были не знакомы обычаи и законы Хигаши, поэтому я и боялась. Зато Сорро как

всегда был невозмутим. Он взял меня за руку и затащил в магазин с одеждой, если верить по двум вывешенным у порога ярким халатам, потому что узорчатые буквы восточных народов я не разбирала.

– Эти платья называются кимоно, – пояснил он, – показывая мне шелковые наряды, которые носили местные жители.

Я никогда в жизни не видела еще таких красивых шелков: розовых с фиолетовыми полосами, на которых черным художник изобразил изящные силуэты деревьев, а синим – высокие горы.

Сорро скрылся за ширмой и вскоре вышел оттуда в красном, как и его косынка, кимоно, на котором деревья художники изобразили белой краской. Только черные сапоги с широкими носами и три меча выдавали в нем чужестранца.

– Госпожа, – обратился ко мне продавец, маленький лысый старичок в черном одеянии в серую клетку, – не угодно ли вам тоже подобрать себе платье.

– Да, мне вон то, зеленое, – я подошла к изумрудному кимоно, – на котором золочеными нитями мастер вышил солнце и дракона, а серебристыми – изящную ветку с маленькими листочками.

– Вкус, достойный джоуоу-сама, – почтенно сказал продавец. Не знала я тогда еще, что джоуоу-сама на местном наречии – королева.

Выбранное мной платье сильно облегчило кошелек Сорро, но я сделала вид, что не заметила выражения на его лице, с которым он прощался с украденными на корабле монетами.

Наряжать меня вышла хозяйка дома, как представил ее продавец, Нико-сама. Это была невысокая черноволосая женщина, в желтом кимоно с розовым поясом. Она отвела меня в дальнюю комнату, где и занялась моей внешностью. Обряду облачения уделялось тут огромное внимание, будто ками денно и нощно следили за одеждами жителей.

Не знаю, что делал Сорро все это время, но я почувствовала себя принцессой в первый раз за последние два десятка дней. Заботливые нежные руки Нико-сама втирали в мое тело чудно пахнущие мази, когда я, раздетая лежала на бамбуковом коврике. Сначала мне казалось, что вокруг холодно, но после массажа я поняла, насколько ошибалась. Хозяйка магазина нарядила меня в выбранное мной кимоно и повязала белый пояс, а потом принялась укладывать мои золотистые волосы в духе местных традиций.

– Почему вы так заботитесь обо мне? – набралась, наконец, храбрости спросить я.

Я не видела лица Нико, но почувствовала, как она по-доброму улыбнулась.

– Принцесса, потому что тебе удалось разглядеть истинный рисунок.

– Что? – ничего не понимая, спросила я.

– Умирая, мать наставляла мне, – тихо сказала Нико, проводя гребнем по моим волосам, – чтобы я или мои потомки продали сей наряд только женщине, которая увидит в хитросплетении золотых и серебряных нитей дракона, присевшего на ветку.

– Получается… – ахнула я, прикрывая рот рукой. Я не на шутку испугалась.

– Ничего страшного, – погладила меня по затылку хозяйка, – возможно, ты сумела разглядеть узор потому, что ты чужестранка. Девушки восточных земель называли это платье сущей безвкусицей. Я бы с радостью убрала его с продажи…

Я резко повернулась, что Нико не успела зафиксировать мою прическу черной блестящей палочкой и отстранилась.

Наверное, мое лицо выражало такой неподдельный страх, что бедная женщина вжалась плечами в тонкие стены из папируса.