Странник удачи

Алова Элеонора

Я так и сделала, а когда вынырнула, волосы мои тут же оказались закутанными в мягкое полотенце. И в этот момент я пожалела, что все время, что мы с Сорро были вместе, мы провели на дикой природе, далеко от роскоши и дворцовой жизни. А потом он оставил мне сухой халат, а сам отправился комнату.

Он весь вечер расчесывал мою золотую косу. Мы вспоминали о прошедшем, о наших приключениях.

– А что ты будешь делать после… – этот вопрос мучил меня больше всего, – Ну… когда мы разберемся с артефактами.

Мой взгляд упал на четыре орудия, завернутые каждое в белую простыню. Они кучей стояли в дальнем углу комнаты. Он думал недолго:

– Отправлюсь за Край, – безапелляционно заявил он, прижимая меня к груди.

– Ты хочешь смерти?

– Нет,

я жажду новой жизни, принцесса, – шепнул Сорро, целуя меня в затылок.

Да что он такое говорит? Почему я так спокойно готова отпустить его туда? Не сделать ли мне его королевским телохранителем в Нордстерне? Ну да, он мой любовник, не раз мы были с ним близки, и мне это нравилось, не скрою. Не я первая, кто выходит замуж по расчету, а живет по любви с другим. Решение, казалось бы, так просто. Но почему-то я не хотела, чтобы Сорро оставался в моем дворце, какой бы сильной ни была моя страсть к нему. Слеза скатилась по моей щеке.

– Не плачь, – он пытался утереть мои слезы, но лишь размазал их по щекам, – так надо. Мне мало этого мира, потому что я увидел его продолжение. И я открою новые острова ради тебя, Анжелика. Я возьму с собой Рэтти и Кани, и мы расширим границы Инселерда, понимаешь?

– Но еще никто не вернулся из-за Края… – вспомнила я о сплетнях, ходивших в пиратских кругах.

– Они остались там, потому что их никто не ждал. А я обещаю вернуться.

Это и правильно, и неправильно. Я не смогла решить. Я просто разрыдалась.

– Ну, что нюни распускаешь! – красная как свекла Рэтти вмиг нарисовалась в дверном проеме.

Я и не заметила, как она вошла. Сорро поправил мои почти высохшие к тому моменту волосы и уселся на кровати, закрывая бедра шелковой простыней.

– Чего? – вопросительно уставился он на Рэтти.

– Да вот, скучно стало. Кани ушла к воришке, а я решила с вами поболтать, не знала же, что вы обнимаетесь.

А что нам еще делать, когда никто на нас не смотрит? Другими делами мы можем спокойно заниматься и в присутствии друзей. Только штурмана жалко. Несчастная она. Слишком дорого заплатила она за месть.

Наутро я проснулась, лежа головой на твердой груди Сорро, обнимая парня за плечи. Мои глаза не хотели открываться, и только яркий свет солнечных лучей звал на побудку. Завернувшись в шелковую простыню, я подошла к столику, где лежала большая костяная расческа. Интересно, откуда она здесь взялась? Я вчера оставляла деревянный гребешок. Но мой взгляд упал на то, чего раньше в комнате не могло быть.

Огромный букет гладиолусов занимал половину стола. Розовые, желтые, алые, белые и даже зеленые, – они смотрелись одним большим пестрым шаром. И только маленькая розовая записочка смотрела на меня. Что это значит?

Дрожащей рукой я достала послание из букета и прочитала начертанное там.

Такого красивого ровного почерка я еще ни разу в жизни не встречала. Никогда не видела я и чернил, которые впитывались в бумагу полностью, словно она и буквы – единое целое.

«Дорогая принцесса Анжелика (имя подчеркнуто красной полосочкой)!

Я искренне рад, что Ваше высочество удостоили Град своим визитом. Как я понимаю, Вы прибыли в Централь для поддержания двусторонних контактов Нордэрда с нашим государством, начало которым положил почтенный князь Карл Дярлиг, сын Верховного Министра Вашего государства. Инселерд сейчас находится в тяжелом положении, в первую очередь из-за консервативных взглядов коррумпированных правителей и пережитков прошлого. В частности, устаревшего оружия древних. Смена власти – процесс болезненный, ровно как и избавление от устаревших традиций. Вы должны понимать, что пять жизней – это ничто по сравнению со счастьем тысяч людей. Только Централь, свободная от предрассудков и верований в Высших, способна вывести государства Инселерда на новый уровень развития. Поэтому, прошу Вас, выступать на моей стороне. Мне известно, что Вы и Ваши друзья – хранители древних традиций, за Вами – исполнение тысячелетнего пророчества. Вы смогли даже изменить имя одного из хранителей (да

будет земля пухом господину Дярлигу). Я склоняю голову перед Вашим могуществом и прошу лишь одного: Град не заслужил быть стертым с лица земли вашей консервативной войной. Град – это столица Инселерда уже более двухсот лет. И чтобы дать столице истинное могущество, а Инселерду – процветание, отдайте нам в дар свою силу, служите Централи. Тогда я признаю Вашу победу надо мной. Иначе я заберу артефакты силой, а Негара, Хигаши-но-Чикию, Джанубтераб, Эстэрра и Нордэрд станут моими провинциями. Подумайте хорошо, принцесса Анжелика, прежде чем принять единственно верное решение. С любовью и нежностью, президент Жерар Буиссон.»

– Лика, у тебя появился поклонник? – зевая, завернутый в белую шелковую простыню, Сорро слез с кровати.

– С любовью и нежностью, президент Жерар Буиссон, – ехидно, словно продажная девка-пиратка, с нескрываемым презрением я прочитала подпись на письме. – И он надеется, что мы явимся к нему во дворец и, поцеловав землю у его ног, преподнесем мечи и посох и сядем рядом с троном! Ха-ха! А он пойдет мир завоевывать!

– Мда, – скривился Сорро, забирая у меня пропитанное тонким запахом дорогих духов письмо.

Маленькая Ню ползала у него под ногами, отчаянно пытаясь запомнить запах, исходящий от странной бумажки.

– А потом еще руку и сердце мне предложит, – я не могла успокоиться.

Рука самопроизвольно сжалась в кулак, скомкав розовый листочек с посланием. «Вот мой ответ этому человеку!» – мысленно подумала я, бросая комок в урну.

Тогда я не предполагала, чем это может для нас обернуться. Но сдаваться – это удел слабых. Так научил меня Сорро. Поддаться на лестные уговоры президента, сдать родные земли в руки пришельцев без боя – вот что присил меня правитель. Нет, я не собиралась поступать так, по крайней мере, до тех пор, пока не посмотрю ему в глаза.

Наша с разбойником чистая, без единого пятнышка, выглаженная одежда лежала на розовом бархате кресла. На несколько минут мы разбежались по разным комнатам, чтобы привести себя в порядок, а вскоре уже стояли в коридоре в компании верных друзей и воодушевленно рассказывали им о письме господина Буиссона.

– Правильно ты поступила, Лика, – хлопнула меня по плечу Рэтти. – Не поддалась на его лесть и уговоры. Такие вещи через любовные записочки не решаются.

Она взяла из рук Сорро посох и пошла с ним к выходу из гостиницы, где на черном кожаном кресле неподалеку от ключницы, спал сладким сном наш соглядатай Джонс. Наверное, он всю ночь просидел, ожидая, что мы попытаемся сбежать из гостиницы. А под утро его сморил сон и он откровенно храпел, чем вызывал неприкрытое раздражение ключницы.

Чуть слышно мы прокрались мимо него. Свобода! Не думаю, что назойливый соглядатай последует за нами, значит, мы можем отправиться в магазин и салон красоты, чтобы привести меня в вид, достойный для встречи с президентом.

Вскоре мы пожалели, что оставили Джонса спать в гостинице, что носила название «Суперстар», очень странное, кстати. На нас постоянно оглядывались прохожие, вслед мы слышали неприятные возгласы вроде: «Понаехали тут всякие!» Не только одежда выдавала в нас приезжих, но и манера вести себя на улицах. Оставалась надежда на Кани, которой выпала нелегкая задача укрыть чужестранцев от пристальных взглядов полицейских, как назвала централка этих высоких мужчин в синих формах, стоявших почти на каждом перекрестке. Эти служивые только и делали, что забирали у прохожих маленькие красные книжицы и бегло читали написанное в них. Как объяснила нам Кани, так полицейские проверяли у подозрительно выглядевших горожан документы, а если таковых не обнаруживалось, могли посадить человека в тюрьму. Подобное занятие можно придумать только, чтобы убить время, ведь в страну пропускают на таможне. Или в Централь можно попасть минуя досмотры на границе? Стены домов, которые подпирали полицейские, вряд ли стояли только на их хрупких ненакаченных плечах. Люди с подобной комплекцией вряд ли когда-то держали в руках меч.