Странник удачи
Шрифт:
Каждый понимает любовь по-своему. Когда старшему брату нужны девушки для плотских увлечений, младший рад ночами любоваться луной и слушать голос прекрасной принцессы. Пожалуй, я в этот момент позавидовала Кани. Хотела бы я такого мужа, которому не чужды прогулки
13
Автор стихотворения Хэллин (Наталья Романенко, Москва)
– Кани, милая, - я обошла куст и быстро направлялась к беседке.
– Ты обещала нам с Рэтти сделать прически.
Девушка тут же оторвалась от чтения, и две пары умиленных глаз уставились на меня. И герцог, и его спутница были несказанно рады моему появлению.
– Пожалуй, я похищу у вас Кани, почтенный Капра Горский.
– О, надеюсь, к завтрашнему утру вы будете неотразимы, о, невеста моего любимого брата, - ответил он, - да приснится вам сказочная страна, в которой нет места злу.
Я улыбнулась и кивнула ему в ответ. Кани, не выпуская книгу из рук, подошла ко мне. Герцог же остался в беседке и отвернулся, наблюдая за серебряным диском полной луны. Он был настолько погружен в мечты, что не заметил, как легко у него увели из-под носа кодекс его с братом жизни. Зато мы тут же скрылись в ближайших кустах.
– Итак, - я по очереди посмотрела на друзей, - мы сделали тут практически все, осталось только покинуть замок и прислать нашему несчастному жениху незабываемый подарок.
Наутро в замке не нашли ни невест, ни пленников. Перед экзекутором из Града пришлось лишь руками развести, грустно причитая: 'Сбежали, негодяи'. А вечером случилось вот что…
'Странные они какие-то, - думала Катрин, - променяли моих сыновей на разбойничий плен и сбежали!'
Но тут ее размышления прервал радостный крик одного из охранников: 'Госпожа, к вам прекрасная дама!'
В залу вошла невысокая девушка в длинном зеленом платье, кое шесть дней назад Магаре подарил рыжеволосой невесте. На руках гостьи были черные кожаные перчатки, густые смоляные кудри закрывали половину лица. Глаза ее прятались под густой вуалью, прикрепленной к изумрудного цвета шляпе с широкими полями.
'Кого имею честь приветствовать во дворце?' - учтиво спросила герцогиня, покосившись на насупленного старшего сына.
'Я княгиня Хайята, - шепотом представилась гостья, - я дочь градоначальника Анфа, старика Соджо'.
'Большая честь встретить в нашем дворце такую гостью!' - развела руками герцогиня.
Девушка поклонилась, а на вопрос, о чем имеет честь она просить, просипела:
'Мне десять дней назад исполнилось восемнадцать, и отец отправил меня и моих слуг в Эстэрру, чтобы я нашла себе мужа, поэтому я и явилась в Горский замок, просить руки одного из ваших сыновей. Не знаю, известно ли вам, что в Джанубтераб предложения делает женщина, а не мужчина?' - герцогине показалось, что глаза гостьи сверкнули под вуалью.
После долгого разговора выяснилось, что слуги Хайяты сбежали,
'Мама, - очарованный загадочностью Хайяты, Магаре встал с трона, - коли я свершил подвиг и спас девушек от разбойников и пленил нелюдей, позволь мне жениться на этой красавице вместо тех двух вертихвосток!'
'Твоя жизнь, тебе решать!' - мудро ответила мать.
Хайята подняла вверх указательный палец.
'У меня одно условие, уважаемый жених! Каждый день с восходом солнца я буду ложиться спать, а после заката я буду вся твоя!'
Не заподозрив подвоха, герцог согласился. Слуги проводили красотку в ее комнату. Три дня жила Хайята в замке до свадьбы. Любопытных среди прислуги было хоть отбавляй, но пока солнце светило на небосводе, никто не мог открыть дверь, на ней висело сильное заклятие. Да и в окно подсмотреть не получилось - предусмотрительная Хайята задернула шторы. Вот такая загадочная женщина.
Куда было знать глуповатому герцогу Магане Горскому и его родственникам, что женится парень на шамсмаденской мумии, наряженной девицей. Не догадывался герцог и о том, что Шамсхайят - сильнейший маг прошлого, и обмануть наученное тысячелетним опытом полуживое тело практически невозможно.
Свадьбу сыграли на четвертый день. А дальше началась другая игра: каждую ночь очаровательная Хайята не то, что всеми способами старалась избежать спальни мужа, но и не показывала ему лица…
Все это мы узнали из записки, присланной нам с подковерной ящерицей из Горского замка. Как это маленькое зеленое создание пересекало море, оставалось для меня загадкой: то ли они летали, то ли плавали. Главное - ящерицы всегда верой и правдой служили отправителям писем. Наш корабль к тому времени был уже на полпути к порту города Арена, что в Эстэрре. Как я недооценивала семейную реликвию нашего Сунна, боялась ее, избегала всеми правдами и неправдами. А Шамсхайят так нам помог.
Наследник престола сам предложил отправить мумию в качестве невесты для герцога. Мы сначала испугались, не погибнет ли Шамсхайят в замке, но Сунна нас уверил:
– Скорее он убьет или выгонит из замка всех обитателей, нежели даст себя в обиду!
Да, мумия мечтала о смерти, но я, оставшись с наряженной в Хайяту реликвией Джанубтераб, поговорила и об этом. Я открыла перед полуживым человеком перспективу остаться в гордом одиночестве в замке и закончить свою жизнь через полсотни лет в полном спокойствии. Шамсхайят мне пообещал позаботиться о дурной семейке герцогов, дабы отомстить за нас с Рэтти, так бесцеремонно захваченных в плен. Да, мы с мумией нашли общий язык, и это было замечательно.
– Что же, - улыбнулась я, выбрасывая порванную записку за борт, - на острове Гора ребятам скучать не придется!
– Ровно как и нам, - убитым голосом констатировала Рэтти, - течение, что несет волны к острову Гора, сбило нас с курса, и мы вместо Арены приближаемся к пляжам Серка. А это земли Централи, смею заметить.
На горизонте виднелась рыжая полоса земли, вдоль которой на пристани под яркими лучами солнца сверкали белоснежные паруса маленьких судов. На таких в открытое море не уплывешь. Это значило только одно - все это были лодки для развлечений центральцев.