Странница
Шрифт:
После некоторого раздумья сыщик высказался:
— Давайте так. Вы сейчас идите на шоссе Энтузиастов и ловите там машину. А я развернусь и буду ждать вас на пересечении с Рогожским валом… Поедем на моей.
— Через центр… Застрянем, — предположил Корней. Он, пожалуй, рад был, что детектив согласился и что не придется переться в гараж.
— А вы как думали? По Кольцевой? Да вы что! Вот там уж точно увязнем. Сейчас по Садовому, потом в Строгино, а там на Новую Ригу… Только так. Волоколамка стоит, как пить дать…
— Ну ладно, ладно. — Корней перекосил лицо гримасой,
Минут через двадцать он, переминаясь нервно у края гудящей мостовой, выловил взглядом из густого потока автомобиль Антона. До Ленинградского проспекта ехали молча. Корней сжимал зубы и взглядывал на часы. Всякий раз, когда они замедлялись и впереди вспыхивали, предвещая затор, красные сигнальные огни тормозящего автомобиля, он нервно поводил крупной головой, будто у него затекла шея, и издавал сдавленное мычание. Антон косился и вздыхал. Они, конечно, не избежали пробок — у площади Белорусского вокзала, а потом у Сокола, у развязки, но все же просочились быстрее, чем можно было рассчитывать. В районе Строгино, уже на пути к окружной дороге, сыщик поинтересовался:
— А что она вчера вам такого сказала?
— У Майи вчера опять было дурное настроение, она проплакала весь вечер. Инга ее успокаивала. Они, знаете, закрываются в комнате, и Инга меня просит не входить. А потом она появилась на кухне, взяла валерьянку в аптечке и вдруг как-то в сердцах сказала: «Не могу я так больше! Ну, не могу!» Я спросил: «Чего не можешь?» Она только рукой махнула. Я ее позже — в ванной — опять выловил, говорю: «Так в чем дело-то?» Она сказала: «Потом объясню, потом, видишь, что с ней. Потом»… Вот так.
— И все? Так потом-то что?
— Она улеглась спать с Майей. А утром не до того было.
Еще спустя десять минут Антон обошел подряд грузную чиновничью «Волгу» и грузовик, прибавил газу. В белом свете фар навстречу летело широкое Новорижское шоссе. По бокам уносились в Москву угрюмые хвойные леса.
— До Истры еще километров двадцать, — сказал Антон, покосившись, и как-то раздумчиво добавил: — Я тут позавчера с этим вашим Уразовым встречался.
— Да вы что! Вы же собирались только через неделю?! Ну и как? Общий язык удалось найти?
— Чаю попили, — произнес детектив ровно, — в общем, побеседовали так себе, ничего. Но… Он ничего про Истру не знает и предположений никаких на сей счет не высказал… Никаких. Зачем она туда вместе с Майей ездит… Выслушал с интересом… М-да. Судя по всему, ему она поводов для ревности не давала.
— И ничего не рассказал? — уточнил Корней нервно.
Детектив пожал плечами, глядя прищурливо на дорогу.
— Ну… Он немного разговорился… после рюмки коньяку. После двух рюмок. Только, знаете… Вам не казалось, что у него какие-то проблемы с психикой? Вы же с ним два раза встречались?
— Казалось, — мрачно признал Корней.
— Ну вот. Я же помню. То фотографии какие-то просил, то еще что-то, да?.. В общем, он мне показался… ну, не вполне адекватным. И размышлизмы эти его… Он мне в конце дал почитать такую толстую тетрадку в клеенке. Плод многолетних раздумий… М-да.
— Ну и как — прочли?
—
Они едва не прозевали поворот на Истру. Под фарами разлетелись серебряными брызгами пунктирные разметки на шоссе, дорога вильнула вправо, в чащу, и сузилась до двух полос. В салоне машины повисло молчание, лишь приглушенно и мерно бормотал двигатель. Они мчались между двух стен леса, и Корней неожиданно ощутил, как сквозь решимость и злость вновь тихо прорастает чувство страха. Он не боялся возможного сопротивления (кого?) или схватки (с кем?). Страшило другое. Он боялся узнать то, что узнавать в принципе не хотел, не намеревался. Такое узнавание могло бы снова в корне изменить его жизнь. А он вовсе не желал изменений.
— Да, кстати, — спросил Корней, глядя в окно, — а оружие у вас с собой есть? Какое-нибудь?
— Какое-нибудь найдется, — ответил сыщик после паузы.
Разматывающаяся впереди лента дороги, подсвеченная фарами, временами казалась заповедным лесным проселком. Можно было за ближайшим поворотом ожидать встречи с нечистью. Но следовал поворот, и из-за него сияла длинная цепь рубиновых огней: вереница автомобилей тянулась в подмосковные стойла.
Когда они вывернули на Волоколамское шоссе, Антон взглянул на часы и притормозил у обочины, под фонарем.
— Мы тут кое-что нарыли по фактическому хозяину дома, — сказал, вытягивая из внутреннего кармана блокнот и предлагая его Велесу, — взгляните… Там его инициалы, ну, то-сё… Мы отследили. Он на машине каждое утро едет отсюда… Это его джип был…
Корней, привалившись к дверце и щурясь, приблизил страницу к глазам. Минуту пытался изучать строчки в свете уличного светильника, потом показал знаком, чтобы Антон включил в салоне свет.
— Бог мой, — заметил он, наконец, — мне ж знакома эта фамилия… Только не вспомню…
— Он врач, — подсказал Антон. — Ладно, поехали. Сейчас проверим, он не он…
Метров через двести съехали с шоссе, скользнули по узкой асфальтовой полосе между рядами старых деревянных домов за покосившимися заборами, потом еще раз свернули и оказались между массивных кирпичных стен, укрывавших более солидные жилища. Антон вел машину очень медленно, вглядываясь в номера, украшавшие кое-где темно-красную кирпичную кладку.
— Вот здесь, — сказал он и затормозил. — Это следующий дом.
Впереди под фарами щетинился вдоль стены голый кустарник. Они вышли из машины и сделали несколько шагов. Стена дальше круглилась, заворачивала.
— Стоп, — скомандовал Антон и указал головой, — там за выступом на воротах видеокамера. Мы сразу попадаем в поле зрения… Хотя, может, и сейчас… уже…
— Ну, логово!
— Да нет, тут почти на каждых воротах камеры. Обычное дело.
Они еще потоптались в полумраке у предполагаемой опасной черты. Антон еще раз осмотрелся.
— Нужно решать, — сказал он, — или попробовать как-то здесь перебраться через стену. Или подъезжать к воротам — легально. Во дворе, кстати, кажется, есть псина. Не уверен, что хозяйская, но какую-то мы засекали.