Страна Тюрягия

Калюжный Дмитрий Витальевич

12 сентября 2001 года в Нижнем Новгороде инспектор штурмового отделения отдела специального назначения младший лейтенант А.В. Морозов, «отдыхая в баре «Бильярд», познакомился с гражданином, как выяснилось позже, имевшим судимость. Между ними «произошел конфликт»; Морозов получил смертельное ножевое ранение.

1 декабря 2001 года, находясь у своего знакомого в свободное от службы время, после внезапно возникшей ссоры, получил смертельную черепно-мозговую травму начальник караула отдела охраны ИК-1 ОИН Республики Алтай старший сержант В.В. Строна.

В 1

квартале 2002 года погибли 33 сотрудника, из них только семеро при исполнении служебных обязанностей. Ранен 51 сотрудник.

И т. д., и т. п. Как говорили древние, «не будем усугублять плохое».

А вот и самоубийства. В 1995 году покончили с собой 51 сотрудник; в 1996-м – 60; в период с 1997 по 1999 годы свели счёты с жизнью соответственно 71 (из них большинство составили работники охраны и служб безопасности), 52 и 66 сотрудников. Не исключено, что реальная статистика пострашнее официальных данных, поскольку попытки покушения на собственную жизнь обычно скрываются родственниками, а отдельные самоубийства, бывает, ошибочно квалифицируются и регистрируются как несчастные случаи или убийства.

Нельзя сказать, что руководство ГУИН не озабочено этой проблемой. В научном сборнике «Теоретические и практические проблемы деятельности уголовно-исполнительной системы» этой теме посвящена отдельная статья. Руководителям даны специальные рекомендации, как вести себя при общении с сотрудником, имеющим суицидальные наклонности:

– установить взаимоотношения сопереживающего партнёрства;

– сосредоточить воздействие па суицидогенные переживания личности, в первую очередь на состояния безнадёжности и негативной оценке будущего;

– активизировать психологические ресурсы сотрудника;

– соблюдать конфиденциальность при проведении коррекционной работы.

Начальный этап беседы, пишут в своей статье, посвящённой этой теме, А.И. Мокрецов и Г.Б. Калманов, должен быть ориентирован на придание сотруднику уверенности в том, что он обратился именно к нужному специалисту, в задачу которого входит оказание поддержки в трудных житейских ситуациях. Главная задача – убедить его в эмоциональном принятии помощи, сочувствии и готовности к пониманию. Так уменьшится степень эмоциональной напряженности, сотрудник получит возможность более откровенно говорить о своей ситуации и переживаниях.

Второй этап авторы советуют посвятить сбору информации о личности сотрудника и его конфликтной ситуации. Рассказ сотрудника о себе, своём семейном статусе и конфликте активизирует в его сознании представления о принадлежности к определённой социальной группе, способствует преодолению личностных нарушений.

Затем устанавливается последовательность событий, в результате которых сложилась критическая ситуация. Психолог помогает человеку разобраться в реальных причинах конфликта, подталкивающих к формированию суицидальных намерений.

«При правильном проведении беседы сотрудник, сообщая о своих жизненных удачах и достижениях, а также трудностях, которые ему пришлось преодолевать, лучше осознаёт себя как личность, способную реализовать свои жизненные цели. В ходе следующих бесед следует помочь сотруднику точнее овладеть происходящим

и принять его реальность…»

Мы столь подробно говорим об этом потому, что уж очень много совпадений в методах воспитания склонных к самоубийству сотрудников исправительных органов, и методах перевоспитания зэков, содержащихся в учреждениях этих же органов.

«Среди основных методов воспитания, – пишет Е.М. Данилин, – выделим следующие: убеждение, организация поведения, коррекция поведения. Основная цель деятельности колоний – исправление осуждённых… Методы воспитания остаются неизменными, независимо от условий отбывания наказания…. (но) изменяется тактика воспитательной работы с осуждёнными, находящимися в обычных, облегчённых, строгих и льготных (для ВК) условиях отбывания наказания».

В целом – всё то же самое. Зэку тоже надо придать уверенность в том, что он «обратился» к нужному специалисту. Новичка, прибывшего для отбывания на обычных условиях отбывания наказания, «целесообразно информировать о правах и обязанностях, предъявляемых к нему требованиях, положительных традициях и обстановке в отряде, высказать необходимые пожелания в определении правильной линии поведения, перспективах и т. п.» Воспитателю надо, разумеется, собрать о нём всю информацию. «В ходе беседы следует понять, как сам осуждённый оценивает ситуацию и почему именно так, а не иначе».

И в том, и в другом случае важно внушить собеседнику (зэку или склонному к самоубийству сотруднику), что основная задача разговора с ним – объективный и принципиальный анализ ситуации, выяснение причин, приведших его к «проблемам». Вот только завершение беседы всегда разное. Зэк отправляется на шконку, или в промзону: отбывать наказание за свои «проблемы», а сотрудник, спасённый от петли – воспитывать его, или охранять, или ещё что…

Тамбов – Москва

Нам трудно писать нашу книгу, а особенно эти главы. Трудно потому, что и сама тема чрезвычайно многопланова, и ситуации самые разнообразные, а главное – люди! Люди разные! Поверьте нам, в системе очень много честных офицеров, вопреки нищете и тяжелейшим условиям остающихся достойными людьми. Но и много беспринципной сволочи. Хорошо бы написать книгу о порядочных людях и о нелёгкой их судьбе. Жаль, никто не напишет, – даже в самохвальных панегириках ГУИНовских журналов рассказывается в основном не о них, а о достижениях.

Что интересно, в современных условиях подлецом и вором быть проще, чем порядочным человеком.

Несколько лет назад газета «Московский комсомолец» поведала, как тамбовские «начальники» превзошли воров в воровстве.

Дело было так.

Руководители Тамбовского УИНа заключили договор с местным ТОО «НИФКО» на поставку для зэков ватных телогреек, рабочих костюмов и ватных подушек. И перевели на счёт упомянутой фирмы весьма приличную сумму. И получили товар. Но что интересно, коммерсанты ничего из заказанного сами не производили. Они купили товар у тамбовской ватной фабрики, находящейся в двух шагах от здания УИНа, причём по цене в два раза меньшей.