Страна нигде
Шрифт:
– О, так все-таки от одиночества?
– сказал мой внутренний голос, проницательный и ехидный.
– давно ли ты от счастья прыгал 'как хорошо, никаких больше людишек'? Хочешь обратно?
– Нет!
– вскрикнул я вслух, забыв на секунду, что разговор ведется лишь в мыслях.
– Не хочешь? Не хочешь снова в общество людей, безмозглых, бессовестных, самолюбивых, лезущих не в свое дело?
– Не хочу...
– Хочешь быть один навсегда?
– Тоже... не хочу. Проснется Бета, и все будет хорошо...
Внутренний голос гадко захихикал.
– Не будет. Она
– Ну и что...
– А что будет потом? Год спустя? Два? Три?
Мне захотелось пробить пальцами череп, ухватить ту часть мозга, что разговаривала со мной моим же голосом, вырвать и бросить прочь. Как ни запрещал я себе думать о будущем, такие мысли все же возникали.
Что потом? Как-то не представлялось ничего особо хорошего в отдаленном будущем. Починю то, что еще не починил, может быть, создам что-то новое. Снова и снова, год за годом, только я, Бета, непонятная Тигровая Лилия и еще более непонятные братья. Все больше и больше мыслей в голове, которые некому высказать - просто не поймут. На острове нет больше таких, как я.
– А что, разве где-то есть?
– внутренний голос изобразил притворное сочувствие.
– ты и там, на большой земле, никогда и никому не открывался.
– И там тоже... никого нет. Там все эти люди, они как... фальшивки, да, вот подходящее слово. Конфеты в ярких фантиках, разворачиваешь фантик, а там - одинаковые серые камни, один за другим, один за другим. Никто из них - не такой, как я. С ними плохо. Они лгут, всегда и во всем.
– Что ж, подведем итоги. Тебе плохо одному? Ну, честно, уж самому-то себе не будем лгать?
– сказал мой внутренний голос.
– Плохо...
– Но ты не хочешь снова в общество людей?
– Нет... ни за что на свете.
– Чего же ты хочешь? Можешь сформулировать?
– Я хочу, чтобы рядом были настоящие люди. Настоящие, а не... не камни в конфетных обертках.
– И где же их найти?
– Где?
– поднял я голову, понадеявшись вдруг, что найду ответ.
– Хе-хе-хе.
– ехидно ответил внутренний голос и замолчал.
На улице немного прояснилось, со вчерашнего дня снега и дождя не было, так что даже асфальт кое-где подсох. Я оделся и пошел к Тигровой Лилии. Зачем? Я и сам не знал, в голове крутились лишь какие-то бессвязные обрывки мыслей - узнать насчет результатов того похода, узнать насчет электроэнергии, спросить, не нужно ли чего... да какая разница, зачем? Лишь бы что-то сделать, лишь бы хоть что-то изменилось.
Серое, но все же очень светлое небо резануло по глазам, я сморщился и заморгал, а потом накинул капюшон куртки так, чтобы глаза были прикрыты. Хорошо хоть снега нет, иначе бы совсем ослеп - сколько просидел в гостинице, с занавешенными шторами окнами.
Посмотрев вниз, я увидел на асфальте грязные следы шин. Совсем рядом с дверью в гостиницу. Ой-ой... это один из братьев? Тот, на колесах? Я уже видел его следы, но не запоминал рисунок протектора. Когда он был здесь? Ночью? Наверное,
След вел в кусты. Я посмотрел в переплетение лишенных листвы тонких веток - и вдруг поймал взглядом взгляд.
Я окаменел от страха. Робот, капитан Крюк, стоял за кустом, совершенно неподвижный, испачканный свежей грязью, и смотрел на меня тусклыми стеклянными глазами. На лбу, под спутанными синтетическими волосами, ярко выделялась отличная по цвету пластмассовая заплатка, вплавленная на место выбитого брошенным мною камнем куска.
Наконец я смог вдохнуть. Первым моим желанием было развернуться и задать дёру, но, быстро поразмыслив, я ограничился одним шагом назад. Робот за кустом, либо объезжать, либо продираться, быстро не выйдет. Если что, я сразу обратно в гостиницу - шмыг, попробует следом - застрянет на лестницах или в дверных проемах, я его там на запчасти разберу. Ну и... надо, наверное, налаживать контакт.
– Эй, ты!
– сказал я, стараясь, чтобы голос звучал твердо. Целых пять секунд робот никак не реагировал, и я уж было решил, что там в кустах он и помер (отключился?), но потом пошевелился и перевел взгляд с меня на дверь гостиницы.
– Который убил брата.
– произнес он, чуть приоткрыв рот.
– Да... это я. Но слушай, твой брат сам на меня напал, первый. Я не знаю, зачем он... и ты тоже... что вам надо? Слушай, может попробуем как-то договориться?
Робот не ответил, он поднял левую руку - ту, что была похожа на нормальную руку - и отодвинул куст перед собой. Я напружинил ноги, готовясь убежать, но он не тронулся с места. Вместо этого робот поднял правую руку, с крюком. К ней металлическими скобами был прикручен полуметровый отрезок металлической трубы, от одного конца которой куда-то за спину робота тянулся толстый шланг.
Раздался громкий хлопок, словно от короткого замыкания, из трубы вылетело облачко холодного пара, мгновенно растаяв, возле моего уха что-то свистнуло, и за спиной раздался звон. Я обернулся и увидел дырку размером с кулак в окне гостиницы, вокруг дырки осыпались кусочки стекла.
Повернувшись обратно к роботу, я увидел пятнадцатисантиметровый гвоздь в его левой руке. Капитан Крюк подержал его за острие, чуть покачивая, словно демонстрировал мне, затем опустил в трубу, и тот с металлическим шелестом провалился в нее.
– Черт!
– Выругался я. Спасительная дверь гостиницы была так близко, но мне пришлось бы пробежать через открытую площадь, поэтому я метнулся в сторону, чтобы между мной и роботом оказался хотя бы куст. Снова хлопнуло, гвоздь, пройдя через ветки, отклонился и потерял скорость, но все равно свистнул в опасной близости от меня.
Летняя тактика 'Продирайся там, где он не продерется' на этот раз не сработала. Капитану Крюку не было теперь нужды догонять меня, а голые кусты без листьев представляли собой плохое укрытие. Он сделал еще пару выстрелов из своей пневматической пушки, затем не торопясь двинулся за мной, заряжаясь на ходу.