Страна нигде

Пинаев Андрей Михайлович

– Доброе утро.
– мрачно поприветствовал я ее.

– Доброе у... уп!
– обернувшись, она увидела меня, и слова застряли в горле.

Я вздохнул, ожидая обычных в таких случаях женских эмоций, абсолютно бесполезных, ничуть не влияющих на ситуацию и не уменьшающих боли. Но к чести феи, когда к ней вернулся дар речи, первыми ее словами были не слезные выражения сочувствия, а дельный совет:

– Надо приложить холодное! Тут недалеко родник, я покажу... или нет, тут же есть холодная вода?

– Ага...
–

я прошел через холл в коридор, оттуда в столовую, открыл холодильник и приложил к руке замороженную рыбу в чистом полиэтиленовом пакете. Не отпуская рыбу, я подошел к автомату и, дважды щелкнув кнопкой, получил два горячих бутерброда с сыром. Половину одного из них я подвинул фее.

– Ешь.

– Что... сейчас?
– покосилась она на мою руку.

– Сейчас.
– я ухватил свою порцию, разжевал и проглотил половину бутерброда, игнорируя боль в разбитых губах, затем взялся за второй. Бета ела свою половинку только пока я ел, стоило мне проглотить последний кусочек, она отодвинула недоеденное и встала по стойке 'смирно', ожидая приказа.

– Ты знаешь, где медпункт?

– Да, конечно... проводить вас?

– Нет, я знаю где это... мне нужно, чтобы ты полетела туда. Там окно приоткрыто. Там есть кабинет номер четыре. В нем шкафчик, он закрыт, но дверцы открываются легко. Внутри картонная коробка, там есть таблетки, называются 'Кетанокс'. Принеси мне одну упаковку, хорошо?

– Хорошо!
– крикнула фея, вылетая в окно. Как только она скрылась, я сполз со стула и скорчился на полу, прижимая к руке малополезную рыбу. Отчего-то боль не утихала, напротив, становилось все больнее.

Фея управилась очень быстро - буквально две минуты спустя она со свистом влетела в окно, бумажный блистер реял за ней, словно тормозной парашют.

– Спасибо.
– пробурчал я, взял таблетки, выдавил сразу две штуки, разжевал и запил водой.

– Надо было сразу...
– сказала Бета.
– зачем вы... ты... еду... я бы сразу слетала...

– Их нельзя на голодный желудок. По идее, их вообще нельзя при гастрите...

– Моя мама говорила...
– Бета приземлилась на стол напротив меня, - говорила, что нельзя самому таблетки есть, потому что доктор лучше знает...

– Твоя мама умница. Только доктора здесь нет... а эти таблетки мне когда-то доктор давал, когда я лодыжку вывихнул.

Таблетки оставили во рту отвратительный привкус консервированной кукурузы с гнильцой. Я включил электрочайник, подогрел воду и выпил стакан кипятка. То ли таблетки начали действовать, то ли кипяток - горячая вода всегда расслабляет - но меня наконец отпустило. Я ощупал руку, распухшую, словно сарделька, и повесил ее на перевязь из кухонного полотенца.

– Что случилось-то?
– спросила фея.

– Подрался с роботом.
– вздохнул я.
– с братом. Который на колесах и с руками.

Я рассказал ей об утренних

событиях, начиная со звонка Тигровой Лилии (пришлось кратко объяснить, кто это - Бета, хоть и прожила на острове всю жизнь, с нею не встречалась).

– Ты его убил?
– спросила фея.

– Нет. Я мог его убить, но... в общем, я дал ему уйти.

Фея промолчала, и я не мог понять, одобряет она мои действия или нет. Я попросил:

– Если не трудно, ты пока слетай к пещере, посмотри на вход.

– Ага!
– словно подброшенная пружинкой, Бета взлетела со стола и выпорхнула в окно. Я остался сидеть на стуле, поддерживая висящую на полотенце распухшую руку. И хотя боли почти не было - начали действовать таблетки и все ощущения были притуплены, каждая попытка сжать пальцы приводила к тому, что из глаз текли слезы. И оттого, что ближайшие несколько дней (хорошо, если не недель) заниматься ремонтом механизмов я не смогу, было очень и очень обидно.

Завибрировал телефон, который я по иронии судьбы положил в левый карман. Матерясь сквозь зубы, я кое-как вытащил его правой рукой и нажал кнопку ответа.

– Ты еще жив?
– вежливо поинтересовалась Тигровая Лилия.

– Ага.
– ответил я.

– Брат больше не ломает дверь. Ты его убил?

– Нет. Он напал на меня, погнался, я завел его в лес, там он упал в овраг и завяз. Я его ранил... ну, то есть, повредил. И я ему сказал, чтобы больше не показывался мне на глаза. Пригрозил, что убью его. Вот.

– Ты мог его убить?

– Ну да... мог кидать в него камни, пока он не развалился бы на части.

Тигровая Лилия предложила тем же прохладно-индиффирентным тоном:

– Возможно, он все еще в овраге. Ты мог бы вернуться туда и убить его.

– Конечно, мог бы. А мог бы сегодня утром не приходить к тебе на помощь.

В трубке послышался шелест, который я истолковал как напряженную работу электронных мозгов.

– Ты хочешь сохранить нейтралитет?

– Ну... вроде того.

– Братья опасны для тебя.

– Ты тоже не сахар. А теперь пришло время поговорить о моей награде.

– Чего ты хочешь?

– Ну, во-первых... хочу информации.

– Я отвечу на твои вопросы, и мы будем в расчете?

– Э, нет...
– мстительно сказал я.
– ответишь на мои вопросы, и тогда будем считать, что я на тебя больше не в обиде за то, что ты пыталась меня разделать на кусочки. А за твое спасение награда будет отдельной.

– Чего ты хочешь?

– Ммм... позже поговорим.
– сказал я, завидев в окно приближающуюся фею, и выключил телефон.

Фея влетела, приземлилась на столик и, ничуть не запыхавшись, доложила:

– Там вход в пещеру все еще закрыт, да! Там все как раньше, решетка и стена сделана из кирпичей. А второй вход они открыли. Там теперь большая железная дверь. Раньше была маленькая.