Страна нигде

Пинаев Андрей Михайлович

– Вы собираетесь туда залезть?
– спросила Бета.

– Да... я думаю, там могло сохраниться что-то полезное, продукты сейчас герметично запаковывают, и мышей здесь вроде не должно быть.

Фея оглянулась на чаек. Я понял ее без слов:

– Да, я думаю, тебе лучше тоже спуститься со мной. Ты не боишься темноты?

– Я боюсь чаек, - ответила она.
– а темноты не боюсь... здесь два года каждую ночь темнота.

Когда она произнесла эту фразу, я уже начал спускаться и передернулся - частично потому, что представил, какого было этой малявке, не имеющей возможности просто щелкнуть выключателем и включить свет, а частично потому, что воды оказалось

куда больше, чем я ожидал - джинсы я закатал лишь до коленей, но спрыгнув с последней ступеньки, оказался в воде по пояс. К счастью, в карманах не было ничего ценного и портящегося, мобильник я до этого переложил в сумку.

Трюм был наполовину складом, наполовину кабинетом, где, возможно, после тяжелого трудового дня капитан Джеймс Крюк, вполголоса бурча о тупых посетителях, которым даже на сказочном острове лишь бы нажраться, отцеплял с руки крюк-протез, снимал парик с длинными черными волосами, отклеивал нос с горбинкой и усики с бородкой (хотя допускаю, что они были настоящие) и, сняв шляпу и камзол, переодевался в цивилизованную одежду.

Вдоль стен тянулись полки, на верхних стояло несколько ящиков - в основном с бутылками, но целых два из них оказались с пакетиками соленого арахиса, сушеным кальмаром, сушеной рыбкой, сухими копчеными колбасками и прочей закуской. Не устояв перед искушением, я прямо там вскрыл один пакетик и положил орешек в рот. Арахис оказался вполне пригоден к употреблению, и я протянул несколько орехов фее.

– Это что?
– спросила она.

– Соленый жареный арахис, пища богов... неужели ты никогда не пробовала?

– Нет...

– Ну так попробуй. Не хуже твоих поджаренных зернышек.

Я видел, что фея не прочь отведать угощение, но отчего-то не решалась взять что-либо из моих рук.

– Потом, ладно?
– наконец нашла она компромисс.
– не здесь.

– Хорошо.
– Я набил карманы пакетиками, хотел было наполнить и сумку, но решил оставить в ней место для лотков со стабилизированными продуктами из торгового автомата. Была мысль унести ящики с собой, но я рассудил, что если уж они простояли здесь два года, могут постоять еще.

Что-то живое, упругое и скользкое коснулось моей ноги. Поперхнувшись орехом от неожиданности, я резво забрался на разбухший от воды письменный стол и посветил фонариком в воду.

– Что там?
– забеспокоилась фея, взлетая повыше.

– Не знаю... там кто-то есть!

Луч фонарика, отражаясь от поверхности воды, слепил меня и ничего толком не освещал. Я посветил вокруг, ничего не увидел и выключил фонарик. Как только глаза привыкли к темноте, я увидел светлое пятно за одной из полок - немаленькую дыру ниже ватерлинии корабля. На фоне пятна мелькнул вытянутый силуэт.

– Ага!
– понял я. Вода не постепенно просочилась в это нижнее помещение, она хлынула сюда через дыру, которую, скорее всего, пробило каким-нибудь бревном во время шторма. Дыру обнаружили любопытные рыбешки, и их любопытство было вознаграждено - в воде плавали размокшие остатки картонных коробок, стоявших на нижних полках, их содержимое, очевидно, послужило рыбам угощением.

– Гм...
– я побарабанил пальцами по склизкому дереву письменного стола.
– Бета, скажи мне, сейчас ведь прилив?

– Да.
– ответила она, еще не понимая.

– А отлив будет сильный?

Фея подумала, затем показала:

– Вот отсюда...
– она шлепнула ладошкой по стене, затем опустилась примерно на метр - и вот досюда. А что?

– Во время отлива здесь будет едва по щиколотку, вот что. Есть у меня одна идея...

Я подобрал плывущую

мимо пластмассовую сетку, которой был некогда обтянут ящик с фруктами, и при помощи проволоки, которую извлек из своей сумки с инструментами, примотал ее к ножкам полки так, что отверстие оказалось перекрыто.

– Вот... что думаешь об этом? Вода уйдет, рыба останется.

– Рыба...
– с некоторым сомнением отозвалась фея.

– Ну да, здесь рыба плавает. Не знаю, сколько ее здесь, но одна большая точно есть, видел.

За то время, что я потратил, перекрывая отверстие, уровень воды понизился на несколько сантиметров - прежде вода была вровень с поверхностью письменного стола и заливала его полностью, теперь же был виден краешек ящика.

– Пойдем на берег, Бета. Кажется, пора.

Поскольку берег был очень пологий, вода отступала быстро и отступила на немалое расстояние. На обнажившемся дне остались крупные клочки водорослей, в которых копошилась мелкая морская живность, в том числе креветки, которые увлеклись трапезой и прозевали отлив. Мелкие крабы тут же подбегали и начинали теребить водоросли клешнями, извлекая оттуда запутавшихся козявок, и поскольку чайки по какой-то причине игнорировали этот пляжик, на вершине местной пищевой пирамиды восседала, болтая загорелыми ножками, маленькая фея.

Фея спикировала на самого крупного краба и, размахнувшись из-за головы, со звонким щелчком плашмя ударила его вилкой. Удар очень огорчил краба, он печально вытянул клешни, спрятал глаза-стебельки и перестал шевелиться. Убедившись в безопасности краба (в ее масштабах клешни могли быть опасны), фея схватила его за одну из лапок и оттащила в тень скалы, где текущий откуда-то с острова крошечный ледяной ручеек наполнял маленькую ямку с отвесными стенками. Туда же отправилась крупная креветка.

– Ты потом потащишь его в беседку?
– спросил я, пытаясь поймать шустрого краба.

– Не... я слетаю в беседку за зажигалкой и здесь костер разведу. А креветок...
– Бета чуть смутилась, - креветок можно сырыми есть, они сладкие. Если хотите... если хочешь, попробуй.

Я не имел предубеждений против сырых креветок, но не был уверен, что предубеждений не имеет мой больной желудок, так что воздержался. Когда в естественный холодильник отправились еще несколько креветок (из них всего пара была моей - глаз у меня был не очень наметан), фея остановилась и сказала, что, пожалуй, этого хватит и на обед, и на ужин.

Отлив подошел к своей завершающей стадии, и мы с феей снова отправились на корабль. Как я и предполагал, воды в трюме осталось совсем немного, и мне не составило особого труда поймать руками резвую рыбу размером с две моих ладони. В десятисантиметровом слое воды плавали еще какие-то рыбешки, но их я ловить не стал - одну рыбу я мог нести в руках, этих же пришлось бы куда-то складывать, а куда? Не в сумку же, она вся пропахнет.

Мне вспомнилась простейшая рыболовная снасть, которую я видел во время организованного детским домом похода - стеклянная банка с прорезанным в крышке отверстием. Два деревенских мальчика лет восьми сидели на берегу хилой речушки с глинистым дном, опускали в воду привязанную к леске банку с крошками хлеба и спустя пару минут извлекали ее полную, буквально полную, рыбной мелочи. Пожалуй, подумал я, из корабля получилось бы нечто аналогичное. Если поместить в трюме какую-нибудь пахнущую приманку (скажем, вывалить порцию овсяной каши в холщовый мешок и опустить его в воду), а отверстие либо перекрывать вручную, как сегодня, либо соорудить автоматическую задвижку, вечная пятница - 'рыбный день' - мне обеспечена.