Страна Лимония

Казанцев Геннадий Николаевич

— Крест, ты только посмотри, какую лажу он несёт, — отозвался огорчённый тупостью своего друга Конюшов.

Командир нехотя встал и подошёл к спорщикам. Постепенно покинули свои места и другие недавние обитатели палатки. Крестов долго изучал рисунок Германа.

— Полная ерунда! — вынес он свой вердикт.

Собравшиеся одобрительно закивали головами. У Германа вдруг взыграло самолюбие.

— Крестов, ты туп, как конь с яйцами! — не особо заботясь о содержании, выдвинул новый аргумент

взбешённый спорщик и с отчаяньем в глазах сел на кровать.

В ответ на выпад командир вывернул из-под усов «гузку» и протянул: «Ну-у-у, это уже клинический случай». Поставив Герману диагноз, он направился в сторону кухни, но вдруг остановился и снова приблизился к больному.

— Ты знаешь, почему у меня сын родился?

— Не знаю и знать не хочу! — отвернулся в сторону Герман.

— А я тебе объясню.

Толпа болельщиков затихла.

— Я на советский презерватив понадеялся, — начал менторским тоном объяснять тупому подчинённому командир. — И он лопнул!

— Причём тут презерватив?! — взвыл Герман.

— А притом, что самолёт порвал такой же презерватив, но только воздушный. Понял теперь, — откуда звук?

Зрители, восхищённые аллегориями своего боевого товарища, дружно зааплодировали. Крестов картинно поднял руку, выдержал паузу, потом залез в карман и вручил растерянному спорщику цветной пакетик с голой красоткой.

— На, держи! Пользуйся регулярно, чтобы больше такие придурки на свет не появлялись.

Герман в раздражении выбил из протянутой руки наглядное пособие и швырнул его в пыль.

— Истеричка, — тихо, но веско закончил свою речь Крестов.

— Да что вы с этим поцем возитесь! — не выдержал Мамонт и рванул кровать Германа вверх.

Не ожидавший такого поворота дел теоретик сверхзвукового полёта полетел с дозвуковой скоростью на землю.

Зрители недовольно зашумели. Крестов подал руку пострадавшему, но тот, отказавшись от помощи, резко вскочил и, не оглядываясь, побрёл к бассейну.

— Герман! Герман, постой! — закричали приятели, но расстроенный офицер уже скрылся за деревянным забором.

Загул

К обеду палатка была восстановлена. Герман в одних трусах неподвижно лежал на кровати, скрестив на затылке руки и уперев свой взгляд в потолок. Вскоре пришли гости. Это были офицеры вертолётной эскадрильи, которых привёз Крестов. Лётчики, одетые в просторные сетчатые комбинезоны, с интересом разглядывали убранство каскадовского шатра.

— Хорошо у вас тут, — заметил самый тучный из них, — баб только голых не хватает.

— За этим добром мы в бригаду ездим, — улыбаясь ответил Крестов.

— Я не об этом, — продолжил толстяк, — хоть бы картинки какие ни то повесили...

— Чтоб простатит

заработать? — полувопросительно-полуутвердительно среагировал командир первой группы. — Спасибо за совет. В первом заезде половина наших от этих картинок пострадала. Поразвесили красоток, возбудились, как жеребцы, а потом яичный жар в арыке остужали.

— Понятно, — протянул самый молодой вертолётчик. — А это что у вас? — указал он на бочку, в которой совсем кстати лопнул большой пузырь, обдав смрадом брожения дорогих гостей.

— Брага. Через неделю приходите на первачок!

— Понятно...

— Своих к бочке не допускаем, но для гостей можем сделать исключение, — предложил радушный хозяин.

Вскоре три офицера сидели за столом у бочки и, зачерпывая мутную жидкость, чокались алюминиевыми кружками.

— Гера, присоединяйся, — позвал Крестов, — я ведь ребят по твою душу привёз.

Герман нехотя слез с кровати и присел за стол.

— Пить будешь? — спросил командир.

— Ты же знаешь, я не умею.

Вертолётчики сочувственно покачали головами.

— Может, водочки? — предложил толстяк, вытаскивая из широкого кармана двухсотграммовую чекушку. Крестов знаками показал, чтобы ребята унялись.

— Не пьёт он. Как в Афгань приехал, тут же и разучился. Да ладно, не для того пришли. Вот, Гера, я тебе живых специалистов привёл. Потолкуй с ними насчёт звукового барьера. Может, поумнеешь.

Герман сначала нехотя, а потом всё более воодушевляясь, рассказал свою версию дневных событий. Вертолётчики, стирая рукавом дрожжевой осадок с уголков рта, переглянулись.

— Парень, ты неправ два раза, — выдохнул толстяк.

— Как это?

— Ну, во-первых, с командиром не спорят.

Крестов поднял палец, призывая Германа быть внимательным.

— А во-вторых, плотный воздух — это тот же гондон...

— Это вас Крестов успел обработать?

— Не перебивай старших, это — во-вторых.

Герман обиженно уставился на толстого лётчика. Крестов поднял второй палец.

— А в-третьих, мы сами слышали, как над нами пара «Сухих» перешла на сверхзвук.

Довольный командир поднял третий палец и с ухмылкой резюмировал.

— Выходит, Херочка, ты не два раза неправ, а — три! — с этими словами он раскидал половину чекушки в мутную брагу гостей.

Вскоре пришёл Мамонт и потребовал включить его в дегустационную комиссию. Через непродолжительное время число дегустаторов выросло до дюжины. Тринадцатым пришёл радист Колосков с двумя бутылками водки. Герман сидел насупившись. Он не принимал участия в оживлённой беседе, которая всё чаще прерывалась мужскими объятиями и клятвами в вечной дружбе чекистов с доблестными лётчиками.