Страна игроков
Шрифт:
Впрочем, опубликованные по итогам пресс-конференции заметки были в основном небольшие по размерам - так, расширенные информации. Но когда Ребров собрал их все вместе, вырезал и наклеил на белые листы бумаги, то получилась достаточно пухлая папка.
Легли в нее и две странички текста, которые Виктору удалось пристроить в "Народной трибуне". Эта затея, конечно, была довольно рискованная, так как, узнай Семипалатинский, что Ребров фактически сам же и руководит новоиспеченным Институтом рынка, ему точно пришлось бы оставить работу в газете. К счастью, единственный, кто обратил внимание на
– Это институт того самого Союза молодых российских предпринимателей, который проводил съезд в Сочи?
– спросил он.
– Узнаю бывших комсомольских функционеров. Опять они на виду. Ты с ними, знаешь, поосторожнее - можно сильно замараться...
В свою очередь Большаков отнесся к публикациям, даже к самым маленьким, очень серьезно. Возможно, потому, что никто и никогда такого массового внимания на его организацию не обращал. Он перелистал все вырезки и хотя бы по диагонали перечитал каждую. Затем аккуратно сложил все листочки в стопку, подравнял края и задумчиво спросил:
– Ты считаешь, от этого будет толк?
Ребров неопределенно повел плечами.
– Это, конечно, приятно, что нас упоминают, цитируют, - пояснил свои сомнения Большаков, - но, согласись, появление нашего института... как бы это сказать, сенсацией явно не стало.
– А ты хотел бы проснуться утром знаменитым?
– не очень уверенно усмехнулся Ребров.
– Так бывает только в кино... Не стоит комплексовать, все идет нормально. Плод должен созреть...
Глава X
НАИВНАЯ ЮНОСТЬ
РОССИЙСКОГО КАПИТАЛИЗМА
1
В середине девяностых годов возрождаемый в России капитализм был еще таким молодым, а люди - такими наивными, что они без всякого душевного трепета могли доверить свои последние деньги банку, открывшемуся всего три месяца назад. О "присутствии компании на рынке в течение года" в то время считалось приличным сообщать в рекламных объявлениях. Ну а если какой-то фирме или финансовому учреждению исполнялось три-пять лет, то по этому поводу закатывались грандиозные торжества.
Причем подобные корпоративные праздники обязательно включали вывешивание над Тверской улицей приветственного транспаранта, оповещавшего о радостном событии москвичей и гостей столицы, а также банкеты в самых шикарных ресторанах города. Одним словом, эти микроюбилеи отмечались, как будто в последний раз, что, впрочем, нередко так и было.
Нескончаемые ресторанные утехи поражали своей роскошью и бессмысленным расточительством. И, конечно, на таких празднествах можно было встретить весь столичный бомонд. Да и чему тут удивляться: ведь, несмотря на юный возраст, какой-нибудь всего несколько лет существующий банк мог входить в число десяти-пятнадцати крупнейших в стране и ворочать гигантскими деньгами. С ним искали дружбу политики, нуждавшиеся в средствах на очередную предвыборную кампанию, его обхаживали обнищавшие во времена реформ деятели искусств, мечтающие снять новый фильм или поставить спектакль, к нему присматривались высокопоставленные чиновники, денно и нощно ломавшие голову, как прокрутить государственные средства с выгодой для себя.
Как раз на один из таких приемов, который должен был состояться в центральном ресторане гостиницы "Метрополь",
Именное приглашение, доставленное Реброву в редакцию, было на два лица. Стрельник тут же заявил, что без сомнения "второе лицо" - конечно же, он.
– Ты можешь сделать благое дело, как следует накормив и напоив своего ближнего, который за последние три дня не ел ничего лучше холостяцкой яичницы, - назидательно заявил Игорь.
– А ведь в нашей журналистской жизни не так-то много возможностей для богоугодных поступков.
2
В "Метрополь" друзья пришли где-то в восьмом часу вечера. Прием был уже в самом разгаре. Под огромным стеклянным куполом главного зала ресторана стоял сплошной гул голосов, почти заглушавший струнный квартет, расположившийся на небольшой сцене.
"Метрополь" всегда славился своей кухней, и банкет давал еще одну возможность убедиться в этом. Столы ломились от яств: блины с черной и красной икрой, горы раков и креветок, еще пышущие жаром крохотные пирожки с рыбой и печенью, грибные и куриные жульены, курносые осетры и невинно убиенные молочные поросята - такого младенческого возраста, что после экзекуции над ними души их, безусловно, сразу попали в свой свинячий рай.
Ребров потолкался немного у мраморного фонтана в центре ресторана, а когда обнаружил, что Игорь Стрельник куда-то исчез, сам пошел по кругу, выискивая знакомых.
Вначале он перекинулся несколькими словами с президентом одного банка, у которого недавно брал интервью в связи со свистопляской курса рубля на валютном рынке. Даже здесь за ним слонялся телохранитель - громадный детина, подозрительно наблюдавший за всеми, кто приближался к его хозяину.
Зато сам банкир был маленьким, толстеньким, лысым и внешне очень добродушным. Казалось, попроси у него тысячу-другую - и он тут же полезет в карман за деньгами. Но те, кто, поддавшись этому обманчивому впечатлению, искали у банкира сострадания, уходили от него ровно с тем же, с чем приходили.
Затем Виктор присоединился к небольшой группе коллег из других газет. Среди них как столб возвышался рослый ведущий одной популярной телевизионной информационной программы. Маститый тележурналист рассеянно посматривал поверх голов, на самом деле проверяя, как много внимания окружающих он привлекает, и терпеливо дожидался момента, когда его попросят подытожить общий треп. Он мог позволить себе постоять в толпе, но участвовать в общем разговоре было ниже его достоинства.
Темой довольно оживленной дискуссии собравшихся журналистов были сказанные президентом России всего несколько часов назад, на каком-то официальном приеме, и тут же растиражированные информационными агентствами слова о том, что все еще лежащее в Мавзолее на Красной площади забальзамированное тело большевистского вождя Владимира Ленина должно быть, наконец, предано земле.