Страна игроков
Шрифт:
– Но вы сами-то заинтересованы в том, чтобы дать делу ход?
– уже с раздражением спросил он.
– Я не имею права быть заинтересованным лицом. Я могу быть только объективным, - явно из вредности подсыпал соли на свежую рану Рукавишников и скрылся за дверью следственной части.
Глава XXVIII
КАК ПРИМИРИТЬСЯ
С ЭТОЙ СТРАНОЙ
1
Если бы каким-то студентам-медикам, специализирующимся на психиатрии, надо было написать практическую курсовую работу, то Ребров представлял бы для них идеальный объект для наблюдений. Причем проявлявшиеся у него симптомы были настолько очевидны, ярко выражены, что даже отпетые прогульщики
В последние несколько дней у Виктора не было ни желания, ни сил чем-нибудь заниматься, и большую часть времени он сидел в кресле у окна, тупо смотрел на Кремль и в две тысячи первый раз прослушивал рахманиновскую Литургию Иоанна Златоуста.
Он очень любил это музыкальное произведение, но вновь и вновь слушал его еще и потому, что пластинка с Литургией была единственной, которая уцелела после налета гвардейцев Рудольфа Кроля. Во время погрома она находилась на диске проигрывателя и именно по этой причине не погибла под каблуком упивавшегося своей властью и силой Мальчика.
Впрочем, более опытные психиатры явно отметили бы, что при всей своей заторможенности Ребров еще не впал в состояние полной прострации, когда человек становится абсолютно безразличным ко всему окружающему. Его мысли были заняты Анной Игнатьевой, а точнее, он буквально сходил с ума от страха, что шакалы Кроля доберутся и до нее.
После того как Ребров отдал кассету Рукавишникову, он вернулся домой и сразу завалился спать, так как всю предыдущую ночь провел в какой-то полудреме, опасаясь очередного визита незваных гостей. А проснувшись, сразу же ощутил это парализующее чувство близости чего-то непоправимого.
Виктор вдруг отчетливо понял, что даже если все сложится самым наилучшим образом и Рукавишникову теперь удастся дать ход тем материалам, которые у него имеются, то на это уйдет немало времени. Тогда как исчезновение магнитофонной пленки может быть обнаружено уже сегодня, сейчас. И реакция Шелеста, а тем более Кроля будет мгновенной и очень жесткой.
Конечно, Анна не единственная, кого станут подозревать в похищении кассеты. Наверняка в кабинет президента банка могли заходить и другие люди - секретари, помощники. Но для Кроля такая головоломка - не более чем задачка на простые арифметические действия.
Осознав все это, Ребров впал в панику. Ему захотелось немедленно забрать Анну из банка, как-то защитить ее, спрятать от возможных неприятностей. И он кинулся ей звонить, чтобы убедиться, что с ней пока ничего не случилось.
Его телефон мог по-прежнему прослушиваться, поэтому Виктор побежал на улицу искать телефон-автомат, чтобы не навредить Анне еще больше. В тот день ее долго не было на месте, и он обливался холодным потом от ужаса, предчувствуя самое плохое. А когда она, наконец, ответила, закричал в трубку:
– Где ты была?! У тебя что-то случилось?!
– Это тебя уже не касается. Больше никогда, понимаешь, никогда в жизни мне не звони!
– сказала Анна и повесила трубку.
В ее голосе слышалась смертельная обида, лишающая всякой надежды на примирение.
Но Виктор продолжал звонить по много раз в день, удовлетворяясь уже тем, что она поднимает трубку, а значит - жива и здорова. И все это время он мучился одними и теми же вопросами. Почему до сих пор не обнаружено исчезновение кассеты? А если обнаружено, то почему на это нет никакой реакции? Каким образом он сможет узнать, что Анне что-то угрожает и какие у него есть возможности ее защитить?
Скоро Виктор изучил расположение всех телефонов-автоматов в округе и даже знал характер, особенности каждого из них. У одного была хроническая ангина, и он страшно хрипел, другой подолгу раздумывал, прежде чем соединить, третий страдал клептоманией и бессовестно воровал жетоны. Но даже самые порядочные и морально здоровые из этих аппаратов были бессильны помочь Реброву, если на другом конце его не хотели слышать.
Однажды Виктор попытался перехватить Анну в конце рабочего дня, чтобы убедить ее немедленно бросить все и отправиться с ним на какое-то время в другой город. Но, заметив его еще издали, она опять зашла в банк, а потом появилась уже с какими-то женщинами, дошла с ними до своей машины и быстро уехала. После этого Ребров как раз и впал в то самое заторможенное состояние, из которого выходил, только чтобы опять сбегать к телефону-автомату.
Впрочем, выбегая по утрам звонить, он заодно покупал газеты, хотя не читал их, а просто пробегал глазами в поисках интересующей его информации. Но только на пятый день своих мучений Ребров прочитал в "Коммерсанте", в колонке деловой хроники, что премьер так и не подписал правительственное постановление, в котором упоминалось так называемое общественное движение содействия структурной перестройке экономики "Новая Россия - XXI век".
А вечером в информационных программах всех телеканалов прошло сообщение об аресте начальника службы безопасности банка "Московский кредит" Рудольфа Кроля и нескольких его ближайших сотрудников. Ничего внятного по поводу причин их задержания не сообщалось, да Виктору это было уже и не интересно.
Дальше события развивались еще стремительнее. Через день газеты напечатали сенсационную новость о решении властей перевести ряд счетов Государственного таможенного комитета из "Московского кредита" в другой банк. Это означало, что кто-то, в чьей власти была регулировка финансовых потоков в стране, рассердился не на шутку: Шелесту не просто мстили, его буквально уничтожали. Счета таможни - это был тот неиссякаемый источник, на котором бывший вице-премьер и взрастил свой банк.
Стало ясно, что это начало конца "Московского кредита" - лишившись значительной части своих активов, он вряд ли способен был выкарабкаться. Обеспокоенные клиенты банка стали срочно изымать из него свои деньги. Кое-кто поспешил даже подать заявление в суд, чтобы в случае блокирования банковских счетов иметь возможность хоть что-то получить через судебных исполнителей. А для любого финансового учреждения нет ничего хуже, чем паника среди клиентов, когда все и сразу требуют свои деньги обратно.
Еще недавно, казалось, непоколебимая финансовая империя рушилась буквально на глазах. И вскоре стало известно, что Владимир Шелест, спасаясь от наседавших на него кредиторов, а возможно, и от угроз физической расправы с их стороны, уехал за границу.
Газеты писали, что он скрылся то ли в Швейцарии, то ли в Испании, где у него имелась недвижимость. Естественно, в связи с этим интерес к бывшему вице-премьеру был повышенным. Пространные статьи излагали фантастическую историю его космического взлета, в какой-то степени символизировавшую все смутное время экономических реформ в России, когда никому не известный научный работник мог стать вице-премьером, а потом в считанные месяцы создать для себя на государственные деньги крупный банк.