Страна грез
Шрифт:
– Так ты говоришь, что смогу?
– Кто знает? В одном из них – сможешь. Все возможно, особенно здесь, в этой стране.
– А когда ты возвращаешься домой, все так и остается? – спросила Эш.
– Или как золото эльфов – превращается в листья и грязь?
– Это зависит от того, кто возвращается и с чем, – ответила Лусвен.
Опустив руку в карман, она вынула оттуда свой странный гранат с серебряными ленточками. На мгновение поднесла его к глазам, потом отдала Эш.
– Это тоже тебе, – сказала она.
– Что это?
Лусвен пожала
– Все, что ты хочешь.
– Не говори так. Пожалуйста. В твоих словах нет смысла.
– Помнишь, что я говорила тебе об этом месте, когда ты только встретилась со мной?
Эш кивнула:
– Что это мир духов ненормальный, а не люди, которые в нем.
– Именно так. Но он может свести тебя с ума. В этом-то и ловушка. Он силится сделать тебя такой, как он сам, а не такой, какая ты. Ты должна быть сильной.
– Но…
– Удачи, Эш.
– Подожди минутку! – попросила Эш. – Не уходи!
Но было уже поздно. Лусвен шагнула в сторону и исчезла, словно шагнув за невидимую завесу.
– Ты не можешь оставить меня здесь! – крикнула Эш. – Я ведь еще маленькая!
Ветер пронесся и обдал ее снежной пылью.
«Все мы когда-то были маленькими,» – услышала она в порыве ветра.
Ветер стих.
Снова воцарилась тишина.
И она была одна, одна она стояла в сугробе на краю леса.
Она меня подставила, подумала Эш. Это все – подстава. Лусвен работает на Я-вау-тсе.
Эш поглядела на свою левую руку, сжатую в кулак. Медленно разжав пальцы, она стала рассматривать волшебный браслет, лежавший на ладони.
Потом – на причудливый… ювелирный фрукт, по-другому она не смогла его назвать.
Теперь ни в чем нет смысла.
Она не знала теперь, кому или чему можно доверять.
Лусвен казалась настоящим другом. Сперва немного странная, но, узнав ее лучше, Эш почувствовала тягу к ней. Ей показалось, что ей можно доверять – ее большим глазам, волшебству, птицам и вообще. Лусвен, казалось ей, думала о ней – не о том, как у нее идут дела в школе или с другими ребятами, или как она помогает по дому и проводит свое время, но именно о ней самой. О том, что она чувствует. О ее надеждах и мыслях. О ее страхах…
Эш открылась ей так, как не открывалась ни перед кем – даже перед Кэсси.
А потом Лусвен просто бросила ее.
Как бросила ее мать.
Как бросил ее отец.
«Это твое дело.»
Конечно. Как будто она может одна справиться с ним.
«Я так поняла, что ты хочешь спасти свою сестру.»
Как будто Нина сделала бы ради нее то же самое.
«Ты можешь предложить себя вместо нее.»
Вот именно. Принести себя в жертву ради Нины, у которой всегда было все, что она хотела.
Ни за что.
«А может быть, получаешь все.»
Эш снова поглядела на браслет.
Все?
Магия – это еще не все, поняла она вдруг. Магия – это только средство; ты пользуешься ею, чтобы достичь своей цели, но само делание, сама наука – вот что важнее всего, а вовсе не конечный результат. Вот что говорили ей все серьезные
И опять же, ты должен сделать все сам. Кто-то может задать тебе направление, наметить какие-то дороги, но сделать все ты должен сам.
Ведь именно это говорила Лусвен, так? Вот почему она ушла.
Эш хотелось поверить в это, потому что она хотела верить этой таинственной женщине. Ей нужно было в кого-то верить.
Ей были нужны настоящие друзья.
Вздохнув, Эш надела браслет на запястье. Гранат она опустила в карман и снова повернулась к лесу.
И потому, естественно, думала она, она нашла себе другого человека, такого же, как Кэсси, которая болтается где-то примерно столько же времени, сколько бывает с ней. Но друзья ведь не обязательно должны быть рядом с тобой, чтобы ты знала, что они любят тебя и болеют за тебя, верно?
А когда тебе предстоит сделать что-то самой…
А хочет ли она делать это?
Вовсе нет.
Но Лусвен помогла ей понять вот что: она так завернулась на том, что ей казалось не правильным в своей жизни, так зациклилась на плохом в ней, так привыкла пускать все на самотек и сдаваться, что даже никогда не пыталась ничего улучшить. Любой, у кого было хоть на грош власти, автоматически становился врагом. Да и был…
Когда она была с Кэсси, она говорила только о своих собственных проблемах. Она, на самом деле, не так уж много знала о своей подруге.
Почему, действительно, женщина с неплохим, очевидно, образованием решила вдруг уйти жить на улицу и стать гадалкой?
Ребята, с которыми она водилась, – это были сплошные приколы. Приколы друг над другом и соревнования в крутизне.
А Нина?
Оглядываясь назад – если уж быть честной – Эш знала, что ее кузина старалась помочь ей чувствовать себя, как дома, когда Эш только поселилась у Карабальо. Эш просто не помогла ей, и Нина, вполне естественно, ответила враждебностью на враждебность.
Могли ли они подружиться? Хотела ли она когда-нибудь подружиться с кем-нибудь вроде Нины, с ее прическами, прихватами из журнальных реклам, сопливой музычкой и отличными оценками?
Но ведь дело-то не в этом всем, не так ли?
Такие вещи ты делаешь, не пытаясь подсчитать, что ты можешь с этого поиметь.
Просто делаешь, и все.
Лес поглотил Эш, едва она вошла в него. По тропе, которую указала Лусвен, идти было легко. Она вилась между деревьев, как лента. Под кронами сосен снег был неглубоким, но холод, казалось, забирался под меха и пронизал до костей. С каждым шагом Эш все отчетливее ощущала взгляды древесных духов, глядевших на нее все более мрачно. Не ломай веток и не разводи огня, и все обойдется, сказала Лусвен, но Эш чувствовала, что деревья сердятся на нее уже за то, что она вторглась в их лес.