Страхи мудреца. Книга 2
Шрифт:
— И все же, — странная мысль, — если я когда и встречала человека без единой тени на сердце, то разве что дитя, еще не научившееся говорить.
Она встала с кресла и обеими руками одернула свою рубаху.
— Идемте. Пойдем добудем тебе имя.
Шехин повела нас вверх по крутому каменистому склону горы.
С тех пор как мы вышли из школы, никто из нас не произнес ни слова. Я не знал, что сейчас будет, но спрашивать казалось неудобно. Это выглядело неподобающим,
Мы поднялись на поросший травой уступ, где росло наклонившееся дерево, крепко цеплявшееся за голый обрыв. Рядом с деревом была массивная деревянная дверь — один из скрытых домов адемов.
Шехин постучалась и сама отворила дверь. Внутри было совсем не как в пещере. Каменные стены были выглажены, пол выстелен полированными досками. Помещение оказалось куда просторнее, чем я думал: с высоким потолком и шестью дверьми, ведущими дальше в глубь утеса.
За низеньким столиком сидела женщина и что-то переписывала из одной книги в другую. Волосы у нее были белые, лицо морщинистое, как прошлогоднее яблоко. Мне пришло в голову, что за все время, проведенное мною в Хаэрте, это первый встреченный мною человек, который читает или пишет.
Старуха кивком приветствовала Шехин, потом обернулась к Вашет, и вокруг ее глаз разбежались морщинки. Радость.
— Вашет! — сказала она. — А я и не знала, что ты вернулась.
— Мы пришли за именем, Магуин, — сказала Шехин. Вежливая формальная просьба.
— За именем? — озадаченно переспросила Магуин. Она обвела глазами Шехин и Вашет, потом устремила взгляд на меня, стоявшего позади них, на мои огненно-рыжие волосы, на перевязанную руку…
— А-а! — сказала она, внезапно сделавшись серьезной.
Магуин закрыла свои книги и поднялась на ноги. Спина у нее была сгорбленная, и передвигалась она мелкими, шаркающими шажками. Она жестом подозвала меня поближе и медленно обошла вокруг, тщательно рассматривая меня с головы до ног. В лицо мне она старалась не смотреть, зато пристально разглядела мою перевязанную руку, перевернула ее, посмотрела на ладонь и на пальцы.
— Я бы хотела услышать твой голос, — сказала она, не отрывая глаз от моей ладони.
— Как тебе угодно, достопочтенная создательница имен, — сказал я.
Магуин взглянула на Шехин.
— Он надо мной издевается?
— Не думаю.
Магуин снова обошла вокруг меня, провела руками по плечам, по рукам, по затылку. Запустила пальцы мне в волосы, потом остановилась напротив и посмотрела мне прямо в глаза.
Глаза у нее были как у Элодина. Нет, не в мелочах. У Элодина глаза были зеленые, пронзительные и насмешливые, у Магуин — привычного адемского серого цвета, слегка слезящиеся и красноватые. Нет, сходство было в том, как она на меня смотрела. Кроме Элодина, я больше не встречал людей, которые умели смотреть так, словно ты — книга,
Когда Магуин впервые заглянула мне в глаза, я почувствовал себя так, словно из меня высосали весь воздух. На кратчайший миг я подумал, что ее может оттолкнуть то, что она увидит, однако, вероятно, это была всего лишь моя тревожность. В последнее время я слишком часто бывал на грани катастрофы, и, несмотря на то что мое недавнее испытание прошло удачно, где-то в глубине души я все еще ждал, когда прилетит второй сапог.
— Маэдре, — сказала она, по-прежнему не отводя взгляда. Отвернулась и направилась к своей книге.
— Маэдре? — переспросила Вашет. В ее голосе слышался чуть заметный намек на смятение. Она бы, возможно, сказала что-то еще, но Шехин замахнулась и отвесила ей затрещину.
Это было точно то же самое движение, которым Вашет тысячу раз осаживала меня за последний месяц. Я не выдержал. Я расхохотался.
Вашет и Шехин грозно уставились на меня. Действительно грозно.
Магуин обернулась и посмотрела на меня. Она, похоже, не рассердилась.
— Ты смеешься над именем, которое я тебе дала?
— Ни в коем случае, Магуин! — сказал я, старательно изобразив перевязанной рукой жест «почтение». — Имена чрезвычайно важны.
Она по-прежнему не сводила с меня глаз.
— А что может варвар знать об именах?
— Кое-что может, — сказал я, снова пытаясь что-то изобразить перевязанной рукой. Без этого я не мог придавать своим словам тонкие оттенки значения. — В своей далекой стране я изучал подобные вещи. Я знаю больше многих, хотя этого все еще мало.
Магуин долго смотрела на меня.
— Тогда тебе известно, что не следует никому называть свое новое имя, — сказала она. — Это очень личное, и делиться им опасно.
Я кивнул.
Магуин, похоже, удовлетворилась этим. Она опустилась в кресло и раскрыла книгу.
— Вашет, кроличек мой, заходила бы ты ко мне почаще!
Ласковый, любовный укор.
— Ладно, бабушка, — сказала Вашет.
— Спасибо тебе, Магуин, — сказала Шехин. Почтительная благодарность.
Старуха рассеянно кивнула, и Шехин повела нас прочь из пещеры.
Позднее, тем же вечером, я вернулся к дому Вашет. Она сидела на лавочке у входа и смотрела на небо и на заходящее солнце.
Она похлопала по лавочке рядом с собой, и я сел.
— Ну что, каково это — не быть больше варваром? — спросила она.
— Да в общем-то все то же самое, — сказал я. — Только чуть пьянее.
После ужина Пенте затащила меня к себе домой, там устроили нечто вроде вечеринки. Хотя лучше назвать это собранием: там ведь не было ни музыки, ни танцев. И все-таки я был польщен тем, что Пенте потрудилась отыскать еще пять адемов, которые были не прочь отметить мое принятие в школу.