Страх
Шрифт:
— Где же он все-таки может быть?
— Я ведь о нем почти ничего не знаю, за исключением его планов.
— А что у него с женщинами?
— Никого с ним никогда не видел. Не те у него интересы. Вот Пит и женщины — это другое дело. — Рис-Смит улыбнулся. — Пит похож на меня. И не то чтобы Джо-Джо не знал, что делать с женщиной. Просто он себя не обременял.
— А викинги?
Рис-Смит засмеялся.
— Ах да, викинги. Он знал все саги. Какие викинги были храбрые, часто говорил он. На парусах любого могли обойти. Он знал имена всех героев саг: Харальд Строгий, Свен Раздвоенная
— Может быть, он отправился в путешествие на машине времени? — сказал я.
Рис-Смит вежливо улыбнулся. Его такие вещи не интересовали.
Рядом с баром я поймал еще одно такси и поехал в плавательный бассейн. Там проверили по журналу: за год Джо-Джо не пропустил ни одного уик-энда в бассейне. А в прошлый уик-энд он здесь не появился.
Я вышел на улицу, чувствуя себя немного не в своей тарелке. Девятнадцатилетний парень пропускает занятия и экзамен, бросает своего друга, пропускает большие гонки, весь уик-энд не плавает. Да он вполне мог быть где-нибудь на пляже в Атлантик-Сити. Есть тысяча объяснений для такого поведения — и что такое четыре дня?
Марти ждала меня, а я всегда старался быть с нею точным.
И все же я чувствовал себя немного не в своей тарелке: Джо-Джо, как бы это выразиться… действительно немножко пропал.
Глава 4
Мне хотелось отработать пятьдесят долларов Пита Витанца. Джо Олсен никак не походил на «кроликов». Может быть, кто-то подтолкнул его к бегству.
Я проверил больницы, тюрьмы и морг — никаких результатов. Работа была медленная и утомительная. Вы представляете себе, сколько в Нью-Йорке больниц с отделением неотложной помощи?
Затем я перешел к таксомоторным компаниям и аэропортам. Одна ниточка нашлась. Таксист вез в пятницу рано утром парня, очень походившего по описанию на Джо-Джо, Таксист сказал, что, кажется, отвез его из Челси в аэропорт на Ист-сайд. Ничего себе нитка.
Ну, какой бы она ни была, в аэропорту она кончилась. Даже если бы меня и допустили к спискам пассажиров, вряд ли бы они мне помогли. Джо-Джо, решив скрыться, конечно же, взял фальшивое имя.
Всех своих знакомых в барах, ресторанах, кегельбанах, кафе и кондитерских Челси, Вилледж и Литл Итэли я просил прислушиваться, присматриваться и при необходимости сообщать мне. Это могло, что-то дать, а могло не дать ничего. Я сел и стал ждать, что кто-нибудь придет и что-нибудь скажет.
Прошло два дня. Ни звука. Хотя, конечно, я и не думал всерьез, что со мной будут откровенны. Я не только запятнан некоторой принадлежностью к «легавым» — несмотря на старую кличку Пират, — но фактически давно не «местный». Слишком далеко я уезжал, слишком долго маня не было.
За последние двадцать лет я много где жил. В большинстве крупных городов мира: Лондон и Нью-Йорк, Париж и Амстердам, Сан-Франциско и Токио…
А жители Челси никуда не ездят. Они выбирают свою роль очень рано и не отступают от нее. Если некто грузчик, он не станет вдруг торговать
Я же где только и кем только не был… Моряком и официантом, туристским гидом и сельскохозяйственным рабочим, частным детективом и актером, репортером и студентом-переростком. И я убедился, что почти любую работу можно выполнять одной рукой.
В результате получилось, что для Челси я слишком странный. Если, скажем, докер знает больше своего босса, это настораживает… Я стараюсь держать рот закрытым, и многие в Челси не знают всю степень моей чужеродности, но всегда люди что-то чувствуют, чувствуют…
Так вот, прошло два дня, а ничего полезного я о Джо-Джо Олсене еще не узнал. Погода стояла жаркая, мне все больше и больше казалось, что Джо-Джо действительно уехал по своим делам, ничего не сказав Питу Витанце, и еще мне казалось, что намного разумнее было бы проводить время с Марти.
— Как насчет голода, жажды и меня? — спросила Марти. Марти — одна из причин, по которым я решил некоторое время прожить в одном месте. Мы знакомы уже три года, и я застраховал свою жизнь на ее имя. Это ее не искушает — в наше-то время, когда дети убивают родителей, чтобы на страховку пойти учиться в колледж.
— Посмотрим, — отозвался я, облизываясь.
— Ты пишешь про Джо-Джо Олсена? — спросила она. Марти любит читать, стоя у меня за спиной, то, что я пишу о своей работе, вместо того, чтобы ее выполнять.
— Это о Джо-Джо или о тебе, Дэн?
— Обо мне, — ответил я.
Я рассказываю историю о Джо-Джо Олсене. Правдивую историю. Так, как все это произошло с Джо-Джо и мною. И не факты, не отдельные события составляют историю. Нет, это делает фон, люди и то, что у них внутри, тени и свет вокруг них. Правда никогда не бывает простой.
Вот, например, получается, что Пит Витанца нарушил одно из правил жизни. По законам Челси, он должен был заниматься своими делами и молчать. А он пришел ко мне. Это очень важно — то, что он ко мне пришел. Бели бы он обратился к кому-то другому, кто знает, чем бы все это кончилось. Но он пришел ко мне, потому что я знал его отца, Тони.
История человека — это то, что представляет собой человек. Это люди, которых он знает, любит и ненавидит. История Джо-Джо — это моя история. Без меня она могла быть другой.
Прошло три дня, уже я собирался махнуть на все рукой — но тут события настигли и меня, и первая пролитая кровь оказалась моей.
Глава 5
Человек, бросившийся на меня из аллеи, был крупный и неповоротливый.
— Отстань от Джо-Джо!
Я не крупный и довольно резвый. Росту во мне примерно пять футов десять дюймов, весу сто шестьдесят футов, а лицо не из тех, что снятся по ночам школьницам. Но я могу поймать муху в воздухе и когда-то прекрасно бегал. Теперь я тоже бегаю неплохо, потому что с одной рукой не очень-то повоюешь. Это называется компенсацией, или адаптацией, или умением использовать то, что у тебя есть. — Отстань от Джо-Джо!