Страх
Шрифт:
Тулаев освежил лицо водой из-под крана, посмотрел в чужое
зеркало на свои все еще уставшие глаза и ему до противного
сильно захотелось на стрельбище. Он уже месяц не держал в
руках ни одного ствола и даже не был до конца уверен, что
сможет вбивать на одной задержке дыхания три пули в одну
точку.
Палец сам набрал номер дежурного по "Вымпелу". Он оказался из новичков, долго не мог понять, кто звонит, а когда сбоку подсказали, то выдал чуть ли не как гостайну сообщение о том, что стрельбы его бывшей группы спланированы на шестнадцать ноль-ноль на полигоне
– А какие стрельбы?
– под гул в голове спросил Тулаев.
– Из "Гюрзы". Пистолетные.
– А почему не в "коротком" тире?
– Не могу знать.
"Коротким" звали тир на новой базе "Вымпела" в Балашихе. По сравнению с тиром на старой базе он выглядел так же, как японский телевизор рядом с нашим комодом-"Рубином" третьего поколения. Деревянные пол и стены, крашенные желтой краской, вентиляция, хорошее освещение. Но он был длиной всего пятьдесят метров и годился только для стрельбы из пугача, как называли в "Вымпеле" пистолет "макарова".
– Передай командиру группы, что я подъеду, - властно потребовал от трубки Тулаев.
– Пусть получит оружие и боезапас и на меня.
Положил трубку и тут же пожалел о своей запальчивости. В окне желтым пламенем горел жаркий московский день, а на открытом полигоне омздона, на тридцатом километре Щелковского шоссе, вряд ли зной был слабее. Но менять решения он не привык.
Тулаев посмотрел на часы и понял, что времени на еду в холодильнике уже не осталось...
Он еле успел к выдаче оружия. Оказалось, что стрельбы не совсем обычные. Два невзрачных мужичка из конструкторского бюро привезли новую модификацию девятимиллиметрового пистолета "Гюрза" под новый патрон с секретным сердечником и каждому, выходящему на рубеж стрельбы, выдавали их под расписку.
Тулаев беззлобно огрызнулся на подколы вымпеловцев из его группы, что он слишком подзадержался в непонятной спецкомандировке, выслушал нудный инструктаж конструкторов и с интересом посмотрел, как они крепили на мишени бронежилеты.
– Стольник, что ли?
– спросил невысокий капитан, будущий сосед Тулаева по огневому рубежу.
– Не похоже, - не поддержал он его.
– Скорее, метров
девяносто.
– Восемьдесят пять, - уточнил услышавший их разговор конструктор.
Он шел от мишеней и у него было такое лицо, словно ему предстояло жениться на нелюбимой девушке.
– Попробуем, - кисло произнес он.
– Боюсь, что не пробьет. У бронежилетов - третья степень защиты.
– Стрелкам - к рубежу!
– скомандовал старший на стрельбище.
Тулаев плотнее надвинул на глаза камуфляжную кепку с козырьком-навесом, шагнул к проведенной прямо на глинистой земле черте и замедленным движением поднял пистолет. Он оказался тяжелее "макарова" и ТТ, но чуть полегче автоматического пистолета Стечкина. Округлый выступ на его ручке упирался в фалангу большого пальца и явно не соответствовал размеру кисти Тулаева.
Он уже давно не стрелял из такого неподогнанного оружия, но здесь требовалась вовсе не точность. По команде Тулаев почти одновременно с соседом-капитаном нажал на спусковой крючок и с удивлением ощутил, что тяжесть пистолета не сказалась на его отдаче. Он послал еще две пули к синеющему вдали бронежилету,
– Сачкуешь?
– подколол он.
– Балдею, - ответил Тулаев.
– А эта модификация ничего, - похвалил "Гюрзу" капитан.
– Отдача чуть меньше, чем у предыдущей модели.
Тулаев ответил многозначительным молчанием. Ему было все равно, сильнее отдача, чем обычно, или нет. Конструкторы поковыляли к своим бронежилетам, а он вдруг ощутил, что кушать хочется гораздо сильнее, чем стрелять. Наверное, потому, что он сам ожидал совсем иного от стрельбища. По пути сюда ему представлялось, что будет "долбежка" на очки, что он заляжет на огневом рубеже и, позабыв обо всем в наркотическом стрельбовом угаре, будет дырявить и дырявить полупоясную мишень, пока от точек не почернеет, став негритянским, ее "лицо". Если б знал, что напорется на тестовые испытания, не стал бы даже тратить время на дорогу до базы омздона.
– Ну что?
– еще издалека спросил конструкторов, несущих бронежилеты, капитан-живчик.
– Решето?
– Да. Этот класс бронежилета пробивает, - ответил самый недовольный из них.
– Попробуем четвертый, с большим числом кевларовых слоев.
– А чего мы по три пульки пускаем? Давайте уж всю обойму,
– разошелся капитан.
– Испытывать - так испытывать. И вероятность замера выше.
Хмурые мужики переглянулись и, кажется, стали еще мрачнее. Тулаев посмотрел на лоснящиеся от блеска брюки на одном из них и сразу понял, что конструкторам, небось, по полгода не выдают зарплату и неизвестно еще, оплатили ли эту командировку в Москву, и он уже хотел не согласиться с капитаном и побыстрее отпустить мужиков, но один из них с уральским проглатыванием "е" вдруг пробасил:
– А што? Быват, што и три пули омманут. Помнишь?
– спросил он сослуживца.
Тот мрачно кивнул, может, ничего и не вспомнив.
Стрелкам выдали по обойме. В ней оказалось не восемь, как у "макарова", а восемнадцать патронов. Пистолет стало приятнее держать в руках. Даже большой палец, кажется, привык к неудобному выступу и ощущал его "родным".
Новые бронежилеты укрепили на тех же мишенях. Они были почему-то разноцветными. На тулаевском красовался белый чехол и делал его мишень как бы занесенной снегом. Но при такой жаре снег бы расстаял в секунду, а этот все лежал и лежал, слепя глаза.
Под команду на открытие огня Тулаев вспомнил, что так и не позвонил эксперту, обнаружившему сходство голосов. Кем же мог оказаться этот террорист, звонивший еще и Свидерскому? Его подельником по бизнесу? Случайным знакомым? О чем они там говорили в своей последней беседе? Тулаев мысленно прослушал кусочек пленки, звучавшей в кабинете старшего лейтенанта после его возвращения. Ничего особенного. Единственный важный кусочек информации - это вопрос неизвестного: "Ты будешь завтра на службе?" Да, Свидерский на службу пришел. Никто не видел, что он выходил из здания. Не видел, потому что не следил, или просто не видел? Старший лейтенант юстиции упрямо уверял, что никто не видел, а значит, у него и сомнения не было в том, что Свидерский не покидал кабинет.