Страх призывателя
Шрифт:
И началась бойня...
Иного слова трудно найти, потому что все как один ринулись на противника, ставя своей целью хотя бы укусить, поцарапать, задеть...
Но все они гибли один за одним, потому что мохнатый оказался невероятно ловок - своей чудовищной лапой он откидывал зверей одного за другим, переламывая им все кости, время от времени подключал свои страшные когти, один взмах которых разрезал самую прочную шкуру.
И пятился, чтобы не оказаться погребенным под телами, стараясь уйти на свободные еще участки.
Это ему удавалось плохо -
Все новые и новые клыки находили свою цель, смыкались на ногах и руках отчаянно отбивающегося гиганта, иногда путались в шерсти, но чаще находили под ней плоть и кусали в бесцельной попытке откусить, растерзать грозного врага. И тут же гибли под мощным ударом лапы или пронзенные когтями.
В какой-то момент мне показалось, что сейчас зверь взревет и сбежит, но вместо этого он издал поистине ужасающий рев и перестал отступать, наоборот, двинулся вперед, словно пытаясь отвлечь мою стаю от чего-то важного и ценного.
Тем временем я стоял и просто наблюдал за происходящим. Во мне бурлили самые смешанные чувства - хотелось броситься вперед и сделать все для победы, но в тоже время все, что еще осталось во мне человеческого, протестовало, понимая обреченность данной затеи. В конце концов, у меня нет даже клыков, которыми я мог бы прокусить толстую шерсть.
Тем временем ущелье наполнилось мертвыми телами. Те же, кто еще сохранял остатки жизни, выли и хрипели, но все равно пытались дотянуться до главного врага в последнем отчаянном рывке...
И все равно они умирали... Нет, мы умирали, потому что там гибли мои братья, те, кто доверился мне, пошел за мной за бурю и сейчас умирал, чтобы я смог пройти через ущелье, и единственным их горем перед смертью было то, что они не смогли повергнуть противника и защитить меня...
Тем временем мохнатому уже сильно досталось. Конечно, из-за красной шерсти были неясно, насколько он поврежден, к тому же он уже изрядно измазался в чужой крови, но видно было, как замедлились движения, как все тяжелей поднимаются могучие лапы.
Наконец, один из крылатых изловчился и его мощный клюв поразил гиганта прямо в глаз.
Раздался дикий истошный рев, от которого заложило уши. Зверь забыл о сопротивлении и ухватился мохнатыми лапами за поврежденное место.
И это было его ошибкой, так как его тут же облепили со всех сторон, кусая, терзая, разрывая...
Гигант упал. Сделал последнюю попытку встать, из последних сил дробя кости и разрывая тела нападающих, но особо проворный зубастик вонзил свои крыли ему в горло, и он затих.
Победа.
Окинув поле боя, я содрогнулся. Десятки тел, искореженных, истерзанных, от огромной стаи осталось совсем немного...
Негнущимися ногами я подошел к пирующим. Пара зубастых
Шкура зверя была мягкой, приятной, но мокрой от крови. Мои руки мгновенно покрылись ей, и я, не соображая, что делаю, жадно слизнул кровь с них. Есть не хотелось, тем более после увиденного мне было не по себе.
Раздался гром. На этот раз настоящий, предвещающий грозу.
Нет, не грозу - бурю. Бурю, которая выкинет нас во второй круг. Мы не успели уйти... Все было напрасно.
Вскинув голову, я увидел, как из-за гор поднимается, нарастая и поглощая все на своем пути изумрудная волна. Она сметет нас всех, и во второй круг я попаду одиноким и слабым...
Буря приближалась слишком быстро, казалось, еще миг, и она накроет нас всех... Моя стая вмиг притихла и просто ждала...
Неожиданно один из моих верных зубастиков посмотрел вдаль, в противоположную бурю сторону, и обнажил два ряда клыков в оскале.
Следом за ним все мгновенно напряглись, чувствуя приближение чего-то страшного и в тоже время знакомого.
Взглянув вдаль, я увидел Синеволосого, который неспешно приближался к нам.
И что-то в его осторожной походке было такое, что мгновенно наполнило меня страхом и покорностью... Словно я был нашкодившим мальчишкой, который разбил любимую вазу учителя и сейчас мне предстояла расплата.
Убить! Вспыхнула в мозгу отчаянная и одинокая мысль, приказ моим братьям, но я уже чувствовал, что это бесполезно, прочные узы, которые связывали меня со стаей, в один момент рухнули, и вся моя стая перестала быть моей. Звери покорными малышами уже ползли к этой страшной фигуре, словно желая вымолить прощение за то, что изменили ему, сделали неправильный выбор...
И лишь несколько продолжали сидеть и кружиться в небе рядом со мной, но и их воля уже была надломлена, они рычали и клекотали, разрываемые противоречиями.
Синеволосый подошел уже совсем близко, и я смог заглянуть ему в глаза.
Ненависть... искренняя, настоящая, ничем не прикрытая ненависть смотрела на меня и вне меня, подавляя волю, не давая даже шанса на сопротивление.
И мне стало страшно. Так страшно, как никогда еще не было, но страх не окутал меня пеленой, не парализовал, а - наоборот, словно проткнул где-то в груди огромную дыру, которая втянула в себя все то, чем я жил последние несколько дней - безудержную радость, веселье, безумие гонки и свободы, чувство единства и воли....
Я судорожно вздохнул, осторожно отступая от страшной фигуры идущего на меня человека. Он же никогда не был таким, что с ним случилось? Тяжким грузом навалились мысли и воспоминания, с судорожным потом и страхом вернулось осознание того, что я человек, а не вольный зверь, что мое место в Городе, а не в этих страшных краях...
Звери продолжали уходить к Синеволосому, один за другим не выдерживали и убегали к своему полноправному хозяину и теперь уже рычали на меня, но не смели атаковать без приказа.