Страх любви
Шрифт:
— Мне тоже неприятно случившееся, — оправдывалась Лора Дарл. — Но Фелиция, в конце концов, не моя дочь, а Эдмунда. И если Эдмунд решил проучить ее, я не вправе мешать.
— Я не собираюсь переубеждать вас. Это бесполезно, — отрезал герцог. — Я уже сказал вашему мужу, что не желаю видеть вас обоих. Попробуйте только переступить порог замка, и я прикажу слугам выпроводить вас вон. Я не шучу.
С этими словами Дарлингтон направился к выходу. К счастью, фаэтон уже был подан. Он донес Фелицию до экипажа
Хьюберт забрался с другой стороны. Герцог занял свое место и взялся за поводья. Он бросил гинею конюху, помогавшему им с лошадьми. Герцог ни разу не оглянулся на дом и на Лору Дарл, выбежавшую вслед за ними.
Он прекрасно понимал, что не мог придумать Эдмунду Дарлу и его супруге лучшего наказания, чем отказать им от дома.
Испуг был написан на лице Лоры Дарл. Гордость Дарлов уязвлена: глава семьи изгнал их из общества, для них теперь закрыты дома всех родственников, не бывать им больше на милых сердцу семейных встречах. Герцог заклеймил Эдмунда и Лору, это клеймо испортит им репутацию, разъест их души.
После всего увиденного Дарлингтон никак не мог прийти в себя. Поведение кузена разозлило его не на шутку. Герцог не переносил жестокого отношения к беззащитным существам — будь то маленькие дети или животные.
Хьюберт понимал душевное состояние друга и не тревожил его разговорами.
Они отъехали уже на приличное расстояние от дома Эдмунда, замок герцога был совсем близко. И тут молчание нарушила маленькая Фелиция, сидевшая между ними.
— Вы… и вправду… заберете меня… оттуда? — послышался ее тихий, испуганный голос.
— Ты, верно, не хочешь оставаться с отцом. Я прав? — спросил герцог.
Девочка кивнула. Немного подумав, она снова заговорила:
— А вдруг… он попытается… вернуть меня силой?
— Я не позволю ему сделать этого. Обещаю.
Они проехали еще немного. В свою очередь, герцог обратился к девочке:
— Сколько тебе лет?
— Тринадцать.
Дарлингтон посмотрел на нее. Девочка не выглядела на тринадцать лет. Дети в ее возрасте выглядят гораздо крупнее и старше.
— Тебе уже пора ходить в школу.
— Я была бы… только рада, — отвечала Фелиция. — Меня ничему не учили… с тех пор как… умерла мама… Папа говорит… у него нет… денег… мне на школу.
Это было так похоже на Эдмунда — экономить на образовании ребенка. Зато у него всегда находились деньги на выпивку.
Герцог не нашел, что еще спросить, и они продолжили путь в молчании. Вскоре показались очертания замка.
В лучах заходящего солнца он казался громадным и даже грозным, но во многих окнах уже горел свет, который так и манил к себе. Герцог остановил фаэтон у парадной двери и соскочил с козел. Он протянул руки Фелиции, чтоб помочь ей спуститься, но девочка не смогла даже
— Мне… больно…
Герцог сообразил, в чем дело. Рубцы от ударов хлыстом стали потихоньку затягиваться, кровь запеклась, тело от долгого сидения затекло, и каждое движение причиняло нестерпимую боль.
Дарлингтон встал на подножку и взял девочку на руки. Хотя он и был предельно осторожен, Фелиция задрожала от боли, но не издала ни звука. Герцог вошел в дом и понес ее в большую гостиную.
— Позови мисс Киндом. Да пусть поторопится, — крикнул Дарлингтон дворецкому и стал подниматься вверх по лестнице.
На следующее утро герцогу предстояло отправиться в Лондон. Отдав необходимые распоряжения, он прошел в свою комнату, быстро помылся и оделся к ужину. Затем поспешил в спальню, где оставил Фелицию под присмотром экономки.
Герцог постучал в дверь, и мисс Киндом открыла ему. Фелиция лежала на кровати.
— Ну как она? — спросил Дарлингтон.
— В ужасном состоянии, ваша светлость. Взгляните на ее спину, ни одного живого места нет. Я ужасаюсь при мысли о жестоком обращении, с каким столкнулась юная леди.
Герцог ничего не ответил. Он приблизился к девочке. Она лежала на огромной кровати с пологом и совсем затерялась в одеялах и подушках.
Герцог наконец-то смог как следует разглядеть ее. Мисс Киндом убрала волосы с ее лица, зачесала их назад и заплела в аккуратную косичку. Девочка была очень худенькой, по всему видно — она недоедала. Ее глазки распухли от слез, личико покрылось красными пятнами, и потому назвать девочку привлекательной было сложно. И все же она вызывала симпатию и жалость. Милая улыбка растрогала герцога.
Он сел на край кровати и взял Фелицию за руку.
— Уверен, мисс Киндом хорошо позаботилась о тебе. Теперь ни о чем не беспокойся. Мы приглядим за тобой. Поправляйся скорее и попробуй развеяться.
Фелиция вцепилась в его рукав:
— Это правда? — воскликнула она. — Я… могу остаться здесь… с вами? Правда?
Мисс Киндом вышла из комнаты и ждала за дверью, пока ее не позовут.
Герцог и Фелиция остались одни. Дарлингтон нагнулся к девочке и сказал как можно мягче:
— Слушай меня внимательно, Фелиция.
— Я… я слушаю.
Фелиция смотрела на него заплаканными красными глазками. Она никак не могла поверить своему счастью и крепко сжимала руку герцога, словно боясь упустить его.
— Ты ведь не особо огорчишься, если никогда больше не увидишь отца, — продолжал герцог. — А потому я собираюсь отправить тебя в школу, где тебе будет хорошо и интересно, где ничто не напомнит тебе о невзгодах и горестях прежней жизни.
— И он… не сможет… забрать меня… оттуда?