Страдать, чтобы простить
Шрифт:
Почувствовав, что мне не хватает воздуха, я взяла лежавший в ногах кровати плед и вышла в патио. Накинула плед на плечи, но так и не смогла унять дрожь во всем теле. Посмотрела на черное небо. Интересно, где сейчас Джонатан и преследуют ли его по ночам крики невинно убиенных? В глубине души я безумно переживала за него и не могла вот так просто отпустить. В глубине души я очень хотела найти его, однако понятия не имела, откуда начинать поиски.
Неожиданно я услышала какое-то странное поскрипывание. Прислушалась — звук повторился. Открыла калитку и вышла на террасу. Эван лежал в гамаке и тихонько
— Привет. — Похоже, я застала Эвана врасплох — он едва не вывалился из гамака. Я виновато скривилась: — Прости, пожалуйста.
— Ничего страшного. Зато теперь я знаю, что ты чувствуешь, когда такое случается с тобой.
— Очень смешно, — поморщилась я. — Ну что, не спится?
— Нет, мысли мешают, — ответил я. — А тебе?
— Тоже. — Кутаясь в светло-зеленый плед, она придвинулась чуть ближе.
— Возможно, стоит поговорить о том, что произошло сегодня вечером, а? — вкрадчиво спросил я, когда она остановилась рядом с гамаком.
Ее темные глаза задумчиво блеснули.
— Не уверена, что у меня хватит пороху.
— Присаживайся на гамак, — немного подвинувшись, предложил я.
Эмма осторожно опустилась на гамак, откинулась на спину и поджала ноги.
— А ты можешь сказать нечто такое, что я всегда хотел знать? — Я два года прокручивал в голове этот вопрос.
— Что именно? — поинтересовалась Эмма.
Она сразу напряглась и, словно желая защититься, стянула плед на груди.
— А что тебе тогда снилось?
Я вспомнил те ночи, когда она просыпалась в холодном поту от собственных криков. Тогда, два года назад, ее кошмары преследовали и меня. Я буквально корчился от бессилия, поскольку не мог защитить любимую девушку от страшных снов.
Эмма слегка надула губы и вздохнула.
Уже целый год не было ночных кошмаров. Но зато появилась пустота в душе. Хотя никакой загадки тут нет. Я перестала бояться смерти, а потому ее лики больше не пугали меня.
— Мне снилось, будто я умираю, — объяснила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Будто меня снова и снова убивают. И я всегда просыпалась именно в тот момент, когда собиралась сделать последний вдох. Но ощущения ужаса и беспомощности были настолько реальными, что казалось, убежать от нее просто невозможно.
— От нее? — с горечью в голосе переспросил Эван. — Тебе снилась Кэрол?
Я зябко поежилась, ее имя острым ножом вонзилось в мое сердце.
— Как правило, да.
— Ненавижу эту женщину, — с надрывом в голосе произнес Эван. — В ту ночь я чуть было не убил ее, поскольку уже не контролировал себя. Наверное, это было написано на моем лице, так как Джордж тут же встал между нами. И тогда я сосредоточился исключительно на тебе. Я заклинал тебя снова дышать. Чтобы ты… — Он тяжело сглотнул и будто окаменел.
— Эй! — окликнула
— Почему она тебя так ненавидела? Почему хотела заставить тебя страдать?
— Не знаю, — со вздохом сказала я.
— Или не хочешь знать? Не хочешь понять, что сделало ее законченной психопаткой. — Слова Эвана были пронизаны болью и гневом.
— Нет, — едва слышно проронила я. — Ее жестокость не поддается объяснению. Я не понимаю, за что она подвергала меня таким адским мучениям. Но прощать ее я тоже не собираюсь. Сейчас самое главное — понять, как жить дальше, ибо в противном случае придется признать, что ей таки удалось убить меня.
При этих словах я невольно вскинул голову:
— Что ты такое говоришь?! Ты ведь не считаешь, что заслужила смерти?! Ответь мне, Эмма!
— Я имела в виду несколько другое. — Ее голос звучал монотонно и слегка отстраненно, словно речь шла не о ней, а о ком-то другом. — Я не знаю, чего заслужила, а чего нет. Но я точно знаю, что продолжать жить — работа не для слабонервных, с которой я пока не слишком-то хорошо справляюсь. — Я был потрясен ее убитым голосом, но, прежде чем успел открыть рот, она добавила: — И как напоминание об этом я сделала татуировку. Причем еще тогда, когда страдала от ночных кошмаров. Она должна помочь мне не пропасть в нашем жестоком мире. Удержаться на поверхности.
— А можно посмотреть?
Эмма села, и я, упершись ногой в пол, зафиксировал гамак. Согнувшись чуть ли не пополам, она задрала футболку и обнажила наколку на боку. Я включил телефон и при тусклом свете экрана рассмотрел рисунок. Полумесяц, профиль мужчины с закрытыми глазами и изысканный фон из бесконечно повторяющихся слов: «Это только сон». Слова эти, повторяясь как заклинание, шли концентрическими кругами сверху вниз и неожиданно прерывались фразой: «Открой глаза и живи».
Я осторожно дотронулся до ее нежной кожи, сразу покрывшейся мурашками, и обвел пальцем вытатуированные крошечные качели, свисающие с букв последнего предложения.
— Быть может, мне следует вытатуировать: «Она по-прежнему дышит»? — прошептал я, когда Эмма опустила футболку.
— Помнишь, ты рассказывал о повторяющемся ночном кошмаре, в котором я постоянно уходила от тебя. Скажи, тебе тогда снилось, будто я умерла, да?
Я не хотел вспоминать о тех ночах, когда мне снилось, что я, опоздав всего на секунду, нахожу лишь ее хладное тело.
— Не всегда, — неохотно признался я. — Иногда мне снится, будто я везде ищу тебя, но не могу найти. И тогда я в панике просыпаюсь. А иногда… будто я опоздал… и из моей груди вырывают еще бьющееся сердце.
Я увидела, как застыл его взгляд при воспоминании о ночах отчаяния, и мне стало трудно дышать. Можно было только представить, каково это — очнуться от ночного кошмара и понять, что все это не сон. Я нежно погладила его по щеке, и он удивленно поднял на меня глаза.