Страдание
Шрифт:
— Что вы, черт возьми, сделали? — спросил Эл.
— В подвале хранились емкости с пропаном. Должно быть в них попала одна из гранат. — Он представил это как несчастный случай.
Я посмотрела на него, но его лицо было спокойным и нечитаемым. Он поднял руку, чтобы махнуть нашему подкреплению с мигалками и сиренами. Я задумалась, соблюли ли они безопасную дистанцию или подъехали прямо к дому. Земля содрогнулась от еще одного взрыва и порыв, как гигантская ладонь, ударил в нас. Эл на четвереньки упал на землю.
— Ты в порядке? — спросила я.
Он кивнул.
Третий взрыв обрушил на нас град горящих обломков.
— И сколько там было емкостей? — спросила я.
— Достаточно, —
— Анита! — крикнул Никки.
Шеймас начал корчиться на земле. Я все еще держала в руке Браунинг. Проклятье, вампир должен был взлететь на воздух, умереть, и с его смертью Шеймас должен был освободиться. Значит, вампир не умер. Твою ж мать!
— Вампир не сдох, — сказала я, а затем потянулась рукой к Шеймасу. Либо я помогу ему удержать контроль, пока вампир не сгорит, либо застрелю, прежде чем он перекинется. В любом случае, мое место было рядом с ним. Эдуард поднял свое оружие и прицелился в сторону дома. Если что-то оттуда выберется, он это пристрелит. Большая часть дома взлетела на воздух, поэтому теперь было видно выберется ли кто оттуда, но вампир мог сбежать через заднюю дверь подвала перед самым большим взрывом. Черт, если бы мы дождались подкрепление, то могли бы выставить там людей, которые в таком случае бы убили его.
Шеймас вскрикнул. Лисандро и Никки удерживали его на земле. Я пробежала оставшиеся несколько метров и упала на колени возле него. Я снова положила руку на руку Шеймаса. Его кожа была горячей, а зверь рычал на меня. Он хотел вырваться и поиграть. Мой новый зверь зарычал на меня или, может быть, на него.
— Если он перекинется, нам придется его убить, — сказала я.
— Понял, — ответил Никки.
— Должен быть другой выход, — произнес Лисандро.
— Она права, — выдавил Шеймас сквозь стиснутые зубы.
— Ты пахнешь гиеной, — удивился Лисандро, — но не носишь в себе этого зверя.
— Теперь ношу.
— Дай ему вдохнуть аромат твоей кожи, — сказал Никки.
Мне пришлось убрать руку, чтобы поднести ее к его лицу. Его глаза закатились, а энергия успокоилась. Когда он открыл глаза, они были мирными, он снова был самим собой.
— Он больше не пытается меня контролировать.
— Почему? — спросила я.
— Не знаю. Он как будто исчез. Хотелось бы сказать, что умер, но я так не думаю.
— Что исчез, и то хорошо, — сказала я.
— Вы устроили пожар, — сказал Эл. — Был засушливый год. Нам нужно его устранить. — Он выглядел уставшим, как будто что-то за последние несколько минут потребовало от него много сил.
— Ты в порядке? — спросила Хетфилд.
— Я знал пару, которая здесь жила. Не хочу рассказывать их детям, что предков заживо сожрали.
— Скажи, что их убили, — предложила я.
— Семьи всегда спрашивают «как», всегда, как будто это заставит их лучше себя почувствовать. — Эл покачал головой. — Частичная правда не принесет тебе облегчения. Лишь сильнее причинит боль.
Никто с ним не спорил. Мы все уже слишком долго варились среди насилия и смерти, чтобы с этим спорить.
Глава 63
Если бы Шеймаса не ранили, пришлось бы задержаться на месте событий, а так, нам позволили доставить его медикам. Риска в машине скорой помощи для него не было; слишком близко мы подобрались к сценарию с Арэсом в вертолете. Никто с нами спорить не стал. Думаю, они подумали о том же. Медики наложили повязку на его рану, чтобы та не забрызгала кровью всю машину, а затем нас отпустили. Подразумевалось, хотя открыто не заявлялось, что мы доставим его в больницу. Но не тут-то было. Из машины я позвонила
Мы подбросили Хетфилд до полицейского участка, где она пересела в свою машину и поехала домой привести себя в порядок. Оставшаяся наша компания отправилась в свои номера, чтобы принять душ с сильнейшими промышленными средствами чистки, которые Эдуард и я начали возить в своих походных сумках. Пахло оно как сгнивший апельсин, но уж лучше вонять так, чем трупами. Странно, что зомби не так ужасно воняли, как разлагающиеся трупы людей, но они и не разлагались. Тут вся странность в метафизике.
Эдуард отправился в свой номер, напротив нашего с Никки. Лисандро комната досталась в самом конце коридора. Несущие смену в коридоре охранники, сообщили, что Натаниэль уснул в номере. Я спросила про Мику, но ответили, что там только Натаниэль. На мгновение я задумалась, как там Мика и его семья и почему Натаниэль не с ним, но я и сама к нему не присоединилась, хоть и считалась его «невестой». Я открыла дверь его ключом-картой и старалась вести себя как можно тише. В комнате было темно, шторы задернуты и не пропускали свет, за исключением ободка солнечного света. Если бы мне не сказали, что Натаниэль в постели, то, посмотрев на нее, я бы подумала, что там просто гора одеял. Когда он спал один, то сворачивался так, словно делал гнездо. Всегда впечатляло, насколько невидимым в постели он мог становиться, оставаясь один.
Мы с Никки пробрались между гробов и прошли мимо постели. Я бы поцеловала его, если бы не пахла как разлагающийся труп. Не хотелось бы оставить этот запах на простынях. Натаниэль обычно спал крепко, но раз он не услышал ни звуков, ни запахов, значит был изнурен. Я попыталась припомнить, спал ли он или Мика за последние сутки, и не смогла, что по-видимому означало — нет.
Кто-то привел ванную комнату в порядок после нашего с Никки последнего принятия душа. У нас появились чистые полотенца, но никакого мыла и шампуня, так как служащие отеля заботились об обонянии. У меня была бутылочка моющего средства для всего тела, что используется в моргах, которое я, естественно, тут же применила на свои руки. На бронежилеты и сумку с одеждой мы побрызгали освежителем воздуха «Фебриз», и договорились с персоналом отеля о прачечной. Они бы не обрадовались, реши мы отнести одежду в гостевую прачечную по соседству Для одежды нас пятерых определенно требовалась раздельная стирка. Естественно, Шеймас всю свою одежду испачкал в крови, так что, в любом случае, она пропала.
Свое оружие мы с Никки сложили в две разные кучи, а потом разделись и сами. Почти как и в прошлый раз, без всяких прелюдий и шуточек, мы просто как можно быстрее скинули свою одежду. Воду он включил настолько горячую, насколько мы могли выдержать, а потом с головы до ног быстро вымылись убойным средством с апельсиновым запахом. С волосами после этого у меня творился полный бардак, но это средство было единственным, что работало в определенных случаях. Когда мы оба пахли как переспелые апельсины, я нанесла кондиционер на волосы, потому что в противном случае прическа у меня будет, как у бледнокожей африканки, а мне такая совсем не идет. У Никки были свои шампунь и кондиционер. С его прямыми волосами было попроще, за исключением стрижки с треугольной косой челкой — из-за этого ему приходилось возиться с волосами дольше, чем могло бы. Если он их не уложит, то челка не ляжет прямо на его глазницу.