Стожары
Шрифт:
— Значит, из лесу двинулся. Теперь жди, валом попрет.
— А он на поля напасть может? — спросил Санька.
— Еще как! В тридцать пятом году эта нечисть такое натворила… одни корешки от урожая остались!
— Дедушка, — сказала Маша, — надо Татьяне Родионовне сказать…
— Вот что! — Захар посмотрел на ребят. — Степан!
Степа вскочил и вытянулся перед дедом по-военному.
— Оставишь себе двух ребят, — дал Захар наказ мальчику, — осмотришь и очистишь весь участок. За каждый стебелек спрошу… Федор!
— Слушаю,
— Забирай всех остальных — и в поле, на разведку. Во все глаза смотрите, много ли черепашки на хлебах. Начните с тех делянок, что к лесу поближе. Меня в правлении искать будете.
Федя с ребятами направился в поле. Санька немного задержался и отвел Степу в сторону:
— Знаешь чего… ты смотри тут, на участке. Прошу тебя… — И, покраснев, бросился догонять Федю.
К полудню «разведчики» прибежали в правление колхоза. В конторе было уже полно людей: встревоженная сообщением деда Захара, Татьяна Родионовна срочно созвала всех бригадиров.
— Татьяна Родионовна… вот! — С трудом переводя дыхание, Федя протянул председательнице полную банку жучков.
— Где собрали?
— По всему полю ходили. А больше всего черепашки на тети Катиной делянке.
— Вот не было печали! — Татьяна Родионовна заглянула в банку, с досадой поставила ее на подоконник и решительно обратилась к собравшимся: — Что ж, граждане, разведка донесла правильно. Черепашка из лесу наступает. Медлить нельзя. Выводите народ в поле, будем собирать вредителя руками. — Она посмотрела на Лену Одинцову. — Катерина-то лежит больная? Вот незадача… Что ж, Лена, бери пока бригаду на себя. Управишься?
— Уж и не знаю как, Татьяна Родионовна… Людей у нас мало… — Лена не договорила и оглянулась: Маша дергала ее за рукав и показывала на себя, на Федю, на Саньку. — Если ребята, конечно…
— Какой разговор может быть! — строго сказал дед Захар. — Раз надо — все придут.
— Мы всех жуков уничтожим! — заверила Маша.
— Вы побольше ребят соберите, со всей деревни, — посоветовала Татьяна Родионовна.
Ребята вышли на улицу.
Под окном конторы стайка кур с жадностью клевала землю, словно на ней были рассыпаны отборные пшеничные зерна. Федя вгляделся и увидел, что куры клюют не зерна, а черепашку. Тут же лежала пустая жестяная банка. Кто-то, видно, опрокинул ее с подоконника.
Федя поманил ребят и показал на кур:
— Вот кого еще на черепашку напустить!
— Ой, правда! — вскрикнула Маша. — Я где-то читала об этом.
На другое утро «великое воинство», как назвал дед Захар многочисленную команду стожаровских ребятишек, собралось на Старой Пустоши и принялось собирать с посева черепашку.
Немного позже к делянке подошли Маша, Федя и Санька. В руках они держали корзины, обвязанные сверху рогожками.
— Ну
— Где там! — пожаловалась Маша. — Семь кур поймала, а две в крапиву убежали. Уж я гонялась, гонялась за ними, все ноги обстрекала…
— А я своих, как миленьких, взял прямо с нашести, даже не пикнули, — доложил Санька. — Только вот петух-дурак крик поднял.
— Тогда начнем! — сказал Федя.
Ребята развязали корзины и выпустили кур на посевы. Куры расправили помятые крылья и недовольно закудахтали.
Подошла Лена.
— А мы кур мобилизовали! — бросилась к ней Маша.
Лена посмотрела в сторону колхоза и нахмурилась:
— А мать с бабкой знают об этом? Позволили?
— Не очень еще знают, — уклончиво ответила Маша.
А куры между тем все еще продолжали кудахтать, словно жаловались друг другу на столь необычное утреннее путешествие и удивлялись, почему это кругом нет ни навозных куч, ни заборов, а одно лишь широкое зеленое поле.
— Не найти им жучков, — вздохнул Санька.
— Найдут, должны найти, — сказал Федя, не сводя с кур глаз.
— Миленькие… дурочки, ну, идите, не бойтесь! — умоляюще шептала Маша, осторожно тесня кур поближе к посевам.
— Маша, оглянись! — шепнул Федя.
По межнику с хворостиной в руках мелкими шажками семенила Машина бабушка — Манефа.
— Ах, негодники! — кричала она. — Чего удумали!..
— Бабушка, — побежала ей навстречу Маша, — мы тебе на опыте докажем… Куры знаешь как черепашку любят… лучше зерна.
— И слушать не хочу… Неси домой наших кур! — шумела Манефа.
Но тут бронзовый петух, принесенный Санькой, склюнул одну черепашку, другую, потом запрокинул голову и горласто возвестил, что на новом месте есть чем поживиться.
— Пошли, пошли! — запрыгал Федя и зачем-то закричал петухом, да так громко и непохоже, что едва не спугнул всех кур.
Манефа принялась сзывать кур, но те, увлеченные охотой за черепашкой, не обратили на нее внимания.
— А шут с ними! — Манефа махнула рукой. — Пусть покормятся.
— Бабушка, ты не убивайся, иди домой, — уговаривала ее Маша. — Мы их к вечеру целехонькими доставим.
— А ястреб в небе? А лиса за кустиком? — не соглашалась Манефа. — Нет уж, сама покараулю.
Поглядывая по сторонам, она постояла около кур, но вскоре заскучала, подошла к ребятам и, кряхтя, принялась собирать черепашку.
Узнав, что на хлеба напала черепашка, Катерина не выдержала, поднялась с постели и тихонько побрела в поле.
Сначала она даже встревожилась: детей на делянке было много, и ей показалось, что они только помнут пшеницу. Но, присмотревшись, Катерина убедилась, что все шло как надо.
Ребятишки двигались цепью и собирали черепашку кто в пустую консервную банку, кто в берестяной кузовочек, кто в бутылку.