Стойкость
Шрифт:
– Я.
Поцелуй.
– Люблю.
Поцелуй.
– Тебя.
Поцелуй.
– Мак.
Поцелуй.
Он держит мое лицо и, глядя мне прямо в глаза, говорит:
– Я люблю тебя. А теперь скажи мне, что ты тоже меня любишь, чтобы я мог выжить, наблюдая, как эти ублюдки соревнуются за тебя.
– Я люблю тебя, док.
Он целует меня в последний раз. Мой прощальный поцелуй.
– Ты выйдешь первой. Если кто-нибудь увидит, как ты выходишь из этой комнаты, посмейся и спроси, где находится туалет, как будто ты заблудилась.
–
Я иду в дамскую комнату и оцениваю свое платье. Его невозможно спасти, мокрый беспорядок, но оно черное, так что, надеюсь, не так уж и заметно. Я убираю другой мокрый беспорядок и возвращаюсь к столу, где меня ждет новый ржавый гвоздь.
– Я вижу, Грир ухитрилась не пролить этот.
– Ну и стерва. С твоим платьем всё настолько плохо, что нам нужно уйти?
Я мокрая и липкая, что сделало его вдвойне мокрым и липким. И неудобным. Но я не могу бросить Уэстлин.
– Я могу потерпеть.
– Почему ты так долго?
Я ухмыляюсь и смеюсь, что заставляет Уэстлин тоже ухмыляться и смеяться.
– Я столкнулась с Джейми.
– Мне показалось, что он пошел за тобой, как маленький потерявшийся щенок.
Я ухмыляюсь еще шире.
– Больше похож на собаку в период течки.
– Ты трахнула его?
Я киваю.
– В подсобке.
– Ты работала над тем, чтобы сделать мне племянницу?
– Я же сказала, что принимаю таблетки.
– Тогда перестань принимать таблетки. Уэстлин никогда не казалась склонной к манипуляциям, но она дочь Абрама Брекенриджа. Может быть, у нее есть сторона, которую я не видела прежде.
– И это ты делаешь, чтобы удержать мужчину?
– Ни того, который бы меня не любил. Если бы мы любили друг друга и хотели быть вместе, и какая-то глупая причина удерживала бы нас друг от друга, тогда да. Я могу это сделать. Но я никого не люблю. И у меня нет никого, кто бы любил меня. И нет никого, с кем бы я хотела быть. У тебя есть этот человек, и ты не должна отпускать его без боя.
– Он только что сказал, что любит меня. Три раза.
И как мне нужно было услышать эти слова. Я уже давно хотела их услышать. И, наконец, почувствовала себя увереннее, что он сделает все возможное, чтобы удержать меня.
– Видишь? Это настоящая любовь, так скажи мне, как ты можешь позволить этому закончиться?
– Я не думаю, что нужен ребенок, чтобы удержать нас вместе. Он сказал мне, что много думал о нас и хочет что-то сказать мне, когда вернемся домой.
Уэстлин хлопает в ладоши, как взволнованный малыш.
– Ты думаешь, он передумал?
– Да.
Джейми готов заявить на меня права. Я видела это в его глазах.
– Тогда что ты здесь делаешь? Ты должна поехать домой прямо сейчас.
– Я не хочу бросать тебя.
Уэстлин морщит лоб и пожимает плечами.
– Пш. Меня здесь никто не интересует. Можем уходить.
– Ты уверена? Здесь много симпатичных парней.
Уэстлин качает головой.
– Я знаю каждого из них всю свою жизнь. Никто из них не делает этого для меня.
– Хорошо. Я напишу Джейми и скажу ему, что
Мы уезжаем.
Джейми отвечает почти сразу.
Только не без сопровождения. Протокол. Встретимся у входной двери.
Кстати...ты едешь домой со мной.
Готов поговорить. Люблю тебя.
– Я сейчас упаду в обморок. Он только что написал "Люблю тебя". Ни один мужчина никогда не писал мне такого.
Кроме моего отца.
Я тоже тебя люблю.
– Джейми написал, что мы встретимся у входной двери.
Уэстлин берет меня под руку, и мы идем к выходу.
– Я так волнуюсь за тебя. Может ты позвонишь мне завтра утром и все расскажешь?
– Конечно.
Мы одеваем нашу верхнюю одежду и готовы идти, когда подходит Джейми.
– Эллисон поедет домой со мной. Стерлинг подъезжает, чтобы забрать тебя.
– Но я приехала сюда на своей машине.
– Я знаю, но тебе небезопасно ехать одной. Не с приходом к власти нового лидера ордена.
– Утром у меня занятия. И что мне делать, чтобы туда добраться?
– Утром я еду в клинику. Я заеду за тобой около 5:30, чтобы забрать твою машину.
Уэстлин закатывает глаза.
– Это значит, что мне придется проснуться ни свет ни заря. Иногда я действительно ненавижу эту жизнь.
Джейми придерживает для нас дверь, и мы выходим на тротуар. Я замерзаю, поэтому плотно закутываюсь в пальто.
– Мокрое платье не самое подходящее для холодной ноябрьской ночи в Шотландии.
Но мы скоро будем дома. И Джейми снимет его с меня.
– Поверить не могу, что это сделала Грир. Чистый вздор. Ставлю сто фунтов, что она идет работать к Лайлу Кэмпбеллу, танцуя на сцене и показывая свои сиськи братьям. Хотя, полагаю, половина из них их уже видела.
Я смотрю на Джейми, и он поднимает руки.
– Я не видел, детка. Клянусь.
Но он видел грудь Лорны. Прекрати, Эллисон. Если они были вместе, это случилось до тебя. Ни один из них не может изменить прошлое. Перед нами останавливается длинный черный лимузин.
– Черт. Когда Стерлинг получил лимузин?
– Он его не получал.
Двери распахиваются, и оттуда вываливаются люди, как муравьи. Я даже не знаю, сколько их там, но у всех ружье нацелено на нас. Джейми проносится перед Уэстлин и мной, толкая нас обоих за собой. Я чувствую жгучую боль в лодыжке, когда пятка ударяется о неровный булыжник тротуара. Я падаю, тяжело приземляясь на бок, и бедро принимает на себя основную тяжесть моего падения. Раздается громкий хлопок, и Джейми падает на тротуар передо мной.