Стойкость
Шрифт:
Я медленно провожу руками вверх по ее телу и наклоняюсь ближе, чтобы провести губами по коже вдоль ее шеи. Но она ничего не говорит.
– Я сказал "начинай". Сейчас.
С таким же успехом можно дать ей почувствовать то, что будет, если она скажет "да". Она наклоняет голову в сторону, давая мне полный доступ к своей шее.
– Будет больно, когда мы расстанемся.
Если я добьюсь своего, мы никогда не расстанемся. Я втягиваю мочку ее уха в рот и осторожно оттягиваю ее зубами.
–
– Ты хочешь трахать меня месяц. Это заставляет меня чувствовать себя шлюхой.
Я отстраняюсь и смотрю на нее. Ошеломленно.
– Это никогда не входило в мои намерения.
Когда я слышу, как она говорит, что я заставил ее чувствовать себя шлюхой, чуть ли не опустошает меня. Мне невыносимо сознавать, что я сделал это с ней.
Я беру её лицо в ладони, так что мы смотрим друг другу в глаза.
– Я хочу показывать тебе свою любовь до тех пор, пока судьба позволит мне это делать. Оказав мне такую честь не делает тебя шлюхой. Нисколько.
У нее такие грустные глаза. Это разбивает мне сердце.
– Ты позволишь другому мужчине овладеть мной, когда мы закончим.
Я еще ничего не придумал, но сделаю все, что в моих силах, чтобы удержать ее. Но я не могу сказать ей об этом прямо сейчас.
– Если бы это было в твоих интересах, я бы передал тебя в руки человека, способного обеспечить твою безопасность. Есть разница.
– Ни один брат не сделает мне предложение, если они узнают, что мы делали за закрытыми дверями. За этой закрытой дверью. В этой самой спальне.
– Меня вырастил Абрам Брекенридж. Я очень рано научился манипулировать правдой и хранить секреты. Никто не узнает, что мы делаем.
Она колеблется, и ее лоб морщится, как будто она изо всех сил пытается придумать еще что-то. Она знает, что мне весело с ней, я вижу это по ее глазам. Да, я хочу, чтобы она была здесь со мной, но эта игра не повлияет на ее решение.
– Продолжай в том же духе, детка. Я могу делать это целый день. Тебе не выиграть.
– Хочешь поспорить?
– Думаю, мы уже это сделали.
– У нас будет много секса.
Я наклоняюсь так близко, что наши губы почти соприкасаются.
– И у тебя будет много умопомрачительных оргазмов.
– Я не закончила.
– И мне было интересно, почему ты указала это в минусах.
– У нас будет много секса. Незапланированная беременность - это всегда риск, независимо от того, насколько мы осторожны.
Маленькая лисичка думает, что она выиграла, но ее озорная улыбка выдает ее. Она пытается меня подставить. Этому не бывать.
– Тогда у Лурдес, Лиама и Харрисона появится кузен. Вообще-то, двоюродный брат. Разве это не здорово?
– Мы оба знаем,
– Мне кажется, я только что сделал это, и я успешно парировал все твои минусы. Я выиграл, так что твой ответ на мое предложение - да. Ты моя.
– Я все равно собиралась сказать "да".
Спасибо, черт возьми.
– Я знал.
– Нет, ты не знал.
– Ты права. Я не был уверен, к чему ты склоняешься, но у меня было твердое намерение сделать все необходимое, чтобы заставить тебя передумать, если ты скажешь "нет".
Я протягиваю руку к ее заднице и крепко прижимаю к себе.
– Мой месяц начинается прямо сейчас, верно?
На её лице нет счастья.
– Твой месяц начинается сейчас, но и мой месяц тоже начался.
– Блядь.
У нее месячные?
– Боюсь, этого не будет по крайней мере три дня.
Я уже несколько месяцев хочу эту женщину и наконец получил от нее да, только для того, чтобы узнать, что мне придется подождать еще немного. Боги секса ненавидят меня. Черт возьми, презирают меня.
– Три дня. Я могу принять это, вероятно, не терпеливо, но я могу справиться с этим.
– Мы отвлечемся от этого работой по устройству лазарета. Из-за этого мы будем так заняты, что даже не будем думать о том, что первые три дня не проведем в постели, занимаясь безумным сексом.
К черту мою жизнь.
– Я буду думать об этом день и ночь, хотя бы по той причине, что ты назвала это безумным сексом.
Эллисон гладит меня по щеке.
– О, Док. Я слышала, что ожидание может быть фантастической формой прелюдии.
– А я слышал, что синие шары могут убить человека.
– Ты врач, а я медсестра. Думаю, мы оба прекрасно понимаем, что это, как известно, причиняет страдания, но не смертельно.
– На моем надгробии будет написано: "Здесь покоится Джеймс Коналл Брекенридж. Умер от синих шаров раньше времени".
– Господи. Люди, которые называют меня драматичной, должны познакомиться с тобой.
– Это не драма, Мак. Это чистая правда. Мужчинам нужны женщины. Часто.
– Как давно у тебя не было женщины?
– Как давно у тебя не было мужчины?
– Я первая спросила.
– Как давно ты в Эдинбурге?
– Не-а. Ты не занимаешься математикой и не прикидываешь, сколько времени прошло.
– Я спрашиваю не о тебе.
Эллисон смеется.
– Что? Разве ты не хотел другую женщину с тех пор, как увидел меня?
Это чертовски жалко, и я определенно не сказал бы никому из моих братьев, но ни одна женщина не интересовала меня с тех пор, как появилась Эллисон. Я был одержим ею, как ублюдок.