Стоп-кран
Шрифт:
Инга поджала губу, словно озадаченный знаток. Заценила.
– Вот тут осторожнее, пожалуйста, – я изобразил испуг, спровоцировав у приятелей рефлекс поозираться. – Это трёхгорлый вербалюд. Он, сука такая, плюётся хором в три горла. За вербалюдом испуганно наблюдает тузебра. Хозяйничает горбатый в общем вольере, нет на него управы. А над зоопарком возвышается единоног – самый огромный в мире зверь, чем-то похожий на избушку на одной большой и толстой куриной ноге.
– Со шпорой, – добавил
– Да, есть там такая. Бензопила размером со стрелу башенного крана.
Дуся впечатлилась:
– Такая пила нам в леспромхозе нужна!
– Обратная крайность, – невозмутимо продолжил я, – пониослик. Да, вот такой полезный копытный зверёк. Сам всего лишь с крупную кошку, но пару бутылок пива доставит, если что.
– А кто там отсвечивает в самой большой клетке? – провоцирует Костя.
– О, это прислонёнок, – небрежно бросил я, – не дай бог прислонится лично к вам. Мокрое место вместо вас гарантировано.
Мы вдохновенно ржали, пока унылый пейзаж взорванной ВДНХ плавно проплывал назад, ибо брели мы по широкой прямой аллее на выход. К троллейбусу.
– С бегемотами, пожалуй, всё ясно, – подхватила Инга. – Бегимонд – это монстр, который обежал по кругу земной шар.
– А если бегемоту болтами прикрутить к носу рог от буйвола… – мечтательно подхватил я.
– Получится носорог!
– Правильно! А бегемот, которому в ноздри вставили кольцо – носоринг. А вот и его верный широколобый соратник – лбык!
– Обожаю тебя, – в сердцах бухнула Инга.
Костя занервничал.
– Перейдём же к кошкам, – предложил он, чтобы плавно закруглить тему.
– Дристливым львом нас не удивишь, – напомнила Инга.
Но я и не собирался размениваться так дёшево.
– Можно долго и скрупулёзно домысливать, что за животное перед нами, – заинтриговал я уважаемую публику, – скажу лишь, что зовут этого млекопитающего гиппапапард. Смотрите, как ядовито злятся его маленькие глазки!
Инга с Дусей переглянулись. Но какие же разные это были улыбки!
– Знакомьтесь, квартигра, – невозмутимо продолжал я, – разновидность царь-кошки, специально выведенная для проживания в квартирах. Откуда они в зоопарке? Понимаете ли… Некоторые владельцы не выдерживают, отказываются от них. И приносят нам. А куда ещё их девать?
– Не в цирк же их сдавать, в самом деле! – подтвердила Инга.
– Ну неужели! – согласился я, скопировав тон героини Татьяны Васильевой из комедии «Моя морячка».
– А ветеринары в вашем зоопарке есть? – поинтересовалась Дуся.
– Только рогопед и копытолог, – стушевался я, – да и то на полставки. А так они в милиции служат. Специализируются по конторам типа «Рога и копыта».
– Тебе надо книжки писать, – искренне оценила Инга мой талант.
–
В квартире невыносимо разило дихлофосом, словно он в ней размножался колбочками.
– Фу, как здесь вонько, – скривилась Дуська.
То тут, то там, где застигло, лапами кверху валялись на надкрыльях дохлые прусаки. Впрочем, некоторые ещё дрыгали сочленениями жиденьких шарнирчиков.
– Ну что, блаттелла, – вскричал я, – хана вам настала! Не взыщите! Дихлофос не регулируется парижской конвенцией о запрещении химического оружия. А ведь парадокс! Это такой же нервнопаралитический газ…
– Вот и не надо об этом кричать. А то зелёные услышат. Спохватятся. Коллег из Фонда дикой природы припрягут законы соответствующие лоббировать, – приложил палец к губам Костя.
– Молчу-молчу, – тут же задрал и я лапки кверху.
– Ребята, а это кто? – заорала Дуся, первой посетившая туалет.
На кафельном полу, сложив лапки ёлочкой, испустил дух огромный чёрный таракан. В царской России они были основными городскими домашними тварями, но уступили «плантацию» рыжим прощелыгам, завезённым в нашу страну позже.
– О, это блатта, – сказал Костя.
– Кто-кто?
– Блатта ориенталис. Посконный руссиш таракан, в незапамятные времена занесённый к нам из Азии. Аналогично немцы зовут рыжих тараканов руссен. Думая, что те припёрлись к ним из России. В то время как мы зовём их прусаками, будучи уверенными, что они приползли из Германии.
– Не-не, – поправил я его, – они, конечно, вольны называть кем угодно кого угодно, но вид рыжих тараканов на латыни называется именно germanica. Так что-с! А вы, Дуся, разве никогда не видели чёрных тараканов?
– Откуда? У нас в деревне за печкой только сверчки водятся.
– А как же детские книжки? – настаивал Костя. – Разве вам, Дуся, в детстве не читали «Тараканище»?
– Когда я была маленькая, у меня были только две книжки, – вспомнила Дуська. – «Филиппок» и «Золотой ключик».
– Заметьте, коллега, – прокомментировал Костя, – наша деревенская подружка вкушала сказки исключительно графьёв Толстых. Какой изысканный вкус!
– Да нет, – махнул я рукой, – просто повезло, что именно Толстых было трое. А представь, было бы трое Чуковских! Тогда каждая вторая детская книжка была бы про мух, тараканов и жужелиц со сверчками.
Инга рассмеялась, размахнулась тряпкой, смела жутконогих букашечек на пол. Аккуратно подмела пол, собрала тараканий хитин в совок и высыпала в ведро.