Столик в стиле бидермейер
Шрифт:
Наследства моего биологического отца – назвать его папой у меня никак не получалось – хватило на то, чтобы выплатить две трети суммы, которую запросила за дом бывшая владелица. Остальное я надеялась набрать, сдавая жильцам «хрущевку».
Я заняла у соседки косу и собственноручно скосила траву, которая местами доходила до пояса. Получилось не слишком ровно, местами даже позорно, но теперь по участку можно было ходить. В скошенной траве обитали целые тучи комаров. Изгнанные, они полсуток неприкаянно зудели над ухом, потом
От проезжей части меня отделял двор и дом, в котором жили соседка тетя Нюра с мужем. За их забором стояли лиственницы. Роскошные лиственницы! Высокие, с пышными кронами, они почти скрывали дорогу и автобусную остановку рядом. Дорога изрядно пылила, но до меня не долетали ни шум, ни запах выхлопных газов.
А с другой стороны, за крутым обрывом, плескалась река. Вернее, не река, а водохранилище. Просто мне не нравилось это слово – слишком длинное и современное. Оно не подходило ни к дому, ни к этой сельской местности.
К сожалению, от моего участка к воде спуска не было – уж больно берег крутой, да еще и порос высоченным и страшно колким шиповником. Не подобраться, ну просто джунгли непролазные! Крутой спуск был покрыт малиновыми махровыми цветами и скудной листвой, едва прикрывавшей хитросплетение усеянных колючками ветвей.
Для купания нужно было выйти из калитки, миновать чужие полдома и участок, что принадлежал тете Нюре, и метров через двадцать по дороге свернуть направо. Небольшой перелесок – и ты на косогоре. Вот это было место! Словно веранда, над самой рекой.
Две широкие лестницы в старинном стиле с балюстрадой под мрамор вели к воде, совсем как на юге. Они расходились в разные стороны под углом примерно градусов в сорок пять от одной общей площадки, потом резко меняли направление. В этом месте были обустроены две небольшие площадки с вазами. Там, где в самом низу роскошные лестницы сходились, начинался простой грубый дощатый помост. К нему причаливали лодки, на нем можно было загорать, да и просто это было хорошее место для купания. А все же обидно, что там нет изящной пристани в старинном стиле.
Вот только климат в средней полосе подкачал! Далеко нам до Ялты: вместо теплого солнышка мое первое деревенское лето одарило меня одними дождями.
В первый же день осторожно я спустилась к воде, внимательно глядя под ноги: лестница была очень старой, и многие ступеньки покосились, выкрошились. Середина июня, погода особо не баловала, и вода еще не зацвела. Скинув халатик, я прыгнула с помоста в воду и убедилась, что глубина здесь приличная. Меня это даже порадовало, так как плаваю я хорошо и не люблю путаться в тине.
Прохладная вода, живая и мягкая на ощупь, пахла свежестью. Отплыв подальше, я обернулась и посмотрела на берег. Увы, мои ожидания оказались обмануты: с расстояния лестница смотрелась совсем не так красиво, как сверху, с берега. Пропорции были нарушены,
Я уже повернула назад, когда вдруг раздался оглушительный треск и меня захлестнуло волной. Я в негодовании обернулась. Парень и девушка на скутере стремительно уносились вдаль. Они наяривали круги, радуясь ветру и скорости, не обращая внимания на купающихся. Хорошо не утопили! Хотя… не утопили же. Подумаешь, водичкой обрызгали.
Моя соседка, тетя Нюра, оказалась женщиной приветливой и разговорчивой. Мы сидели с ней на веранде и пили водку. Я-то человек малопьющий, национальный напиток в основном кушала тетя Нюра. Мне было спокойно и хорошо. Для поддержания беседы я время от времени пригубливала стопочку и хрустела огурчиком. После купания хороший обед и чуточку водочки – самое то.
– Это бывший дом управляющего, – рассказывала тетя Нюра историю моего дома, – я сюда приехала лет пятьдесят назад. Когда водохранилище строили, наемным жилье обещали. Рабочих рук не хватало.
– Это дом управляющего? А где же барская усадьба?
– А под водой осталась, – легко ответила моя соседка.
– Как под водой?
– Ну это же водохранилище, – объяснила тетя Нюра. – Ненастоящая река. Плотину построили, вот всю пойму и затопило. А дом-то низко стоял: там место тихое, ветра почти не было.
– А лестница? – вдруг сообразила я. – Значит, она раньше не к реке вела?
– Лестница раньше вела от дома наверх. Была еще дорога в объезд. Ну для карет там… А если наемный экипаж, то чаще здесь останавливались, выходили и пешком спускались. Так мне рассказывали.
Вот, значит, почему лестница так некрасиво смотрелась с воды!
– Но ведь в пятидесятые годы дом уже полвека пустой стоял. Что там было?
– Что-то вроде клуба. – Тетя Нюра рассмеялась. – Там все клад искали.
– Клад? В клубе? – Я расхохоталась. Водочка, даже в столь малой дозе, оказывала свое действие. – Ну это прямо «Двенадцать стульев»!
– Только ничего не нашли. Перед тем как все затопить, из барского дома всю мебель вынесли. Карнизы отодрали. Даже начали лепнину со стен отбивать, только она поломалась.
– А кто были владельцы? – Мне стало интересно. – Богатые люди?
– Богатые. И образованные. А то, что деньги зарыли, – ерунда. Все они за границу перевели. Там другая история была, похлеще. Потом расскажу…
– Тетя Нюра, а если мебель вынесли из усадьбы, значит, она должна у кого-нибудь здесь сохраниться?
– Ну сама посуди, сколько с тех пор лет прошло? Это теперь все над стариной трясутся, а тогда… – Она махнула рукой. – Хотя кое-что, наверное, сохранилось. А тебе надо?