Столичные каникулы
Шрифт:
– Поверю, – пообещала Джоселин. Он посмотрел на нее, чуть прищурясь.
– Что-то подсказывает мне, что вы не любитель омлетов?
– Нет, я люблю омлеты. Это мой самый главный завтрак, – заверила Джоселин.
– И что вы обычно едите на завтрак?
– Овсянку и яичницу. Иногда с тостами.
– Ага! Я так и думал. – Такер многозначительно кивнул. – Вы помешаны на здоровом образе жизни!
– Я ни на чем не помешана! – возмутилась Джоселин. – Если хотите знать, я с детства люблю овсянку.
– Некоторые ее тоже любят, – согласился он.
– А вам не нравится овсянка?
– Честно
– О боже! – Джоселин в гневе отшатнулась. – Вы опять за свое?
– Больше не буду, – неохотно пообещал он. – Вижу, вас эта тема не вдохновляет.
– Конечно, не вдохновляет. Вы так рассуждаете, как будто между нами уже все решено, хотя мы даже не знаем друг друга. – И не дав Такеру шанса ответить, она добавила: – Только не говорите о любви с первого взгляда, о том, что противоположности притягиваются и прочую чепуху!
– Мы уже и ссоримся, как старая семейная пара.
– Боже, но мы же не семейная пара! – воскликнула Джоселин, окончательно потеряв терпение.
– А как тогда вы это назовете? – Он посмотрел на нее широко раскрытыми глазами.
– Я лишь тщетно пытаюсь вбить в вашу голову немного здравого смысла – вот и все. – Она повернулась и пошла прочь.
– Постойте. Куда вы?
– На кухню, помочь Обедиа. – Джоселин поразилась, как же это замечательно, когда ты с легкостью можешь выразить свой гнев. И не важно, осудят тебя или нет. В течение многих лет она была вынуждена подавлять свои чувства ради сохранения имиджа. Мнение людей для нее было очень важным. А сейчас ей нравилось быть просто Джонези и не волноваться о таких вещах.
– А я надеялся, вы посидите со мной, – протянул Такер.
– Зря надеялись, – широко улыбнулась Джоселин, радуясь тому, что ощутила себя абсолютно другим человеком.
ГЛАВА 10
От Обедиа не ускользнула ее сияющая улыбка, и он лукаво полюбопытствовал:
– Наслаждаетесь? – Голос его звучал очень тихо, так, чтобы слышала только она.
– Да. – Ее улыбка стала еще шире, обнаружив ямочки на щеках. Джоселин подошла к раковине, где Обедиа мыл зеленый перец, перед тем как вынуть из него зернышки. – Я уже не помню, когда я в последний раз ощущала такую свободу действий. От этого чувства можно опьянеть.
– Но вы ему и не противитесь, правда? – искоса посмотрел на нее мудрым, понимающим и полным симпатии взглядом.
Она глубоко вздохнула:
– Нет. Только Джонези может так себя вести. – Джоселин бросила взгляд в направлении гостиной и с сожалением произнесла: – Если Такер узнает, кто я на самом деле, – все будет кончено. Он станет взвешивать каждое мое слово или выступать против меня.
– Он вам нравится? – спросил Обедиа, заранее зная, что она ответит.
Джоселин замешкалась на секунду, удивляясь, что не может солгать этому человеку. И внезапно его предупредила:
– Только ни в коем случае не говорите об этом Такеру. Иначе он не выбросит из головы этот бред по поводу нашей свадьбы!
– Разве это бред? – вежливо
– Конечно! – не унималась Джоселин. – Он не говорил бы мне такого, если бы знал, кто я.
– О чем вы там беседуете? – послышался голос Такера из гостиной. – Это нечестно, что вы там вдвоем замечательно проводите время, пока я здесь в одиночестве бью баклуши.
– Мы скоро придем! – крикнула ему Джоселин. В это время Молли проглотила последнюю порцию своего корма, громко чавкая и не переставая вилять хвостом. – Молли уже почти закончила со своим завтраком. Подождите, сейчас она к вам присоединится.
– Да, я просто сгораю от нетерпения, – усмехнулся Такер. – Хотя Молли не самый лучший собеседник. Ее словарного запаса хватает только на то, чтобы порычать здесь и полаять там.
Джоселин не заставила себя ждать с ответом:
– Но я готова поспорить, что Молли – отличный слушатель.
– О да. В этом ей нет равных, – сухо согласился Такер.
– Вас должно это радовать, потому что вы говорите за двоих. – Джоселин с удивлением осознала, что ей нравится этот обмен репликами, может быть, из-за того, что их разделяла стена. – А теперь успокойтесь и позвольте нам побыстрее закончить приготовление завтрака. – С этими словами она постаралась перейти к делу: – Обедиа, говорите, чем я могу вам помочь?
– Вот. Порежьте это. – Он протянул ей половинку зеленого перца, уже помытого и очищенного от зернышек. Потом порылся в кухонном шкафу, отыскал разделочную доску и самый острый нож. Пока Джоселин старательно нарезала перец на тоненькие кусочки, Обедиа стал потрошить другую половинку перца, время от времени с интересом наблюдая за своей помощницей. – Могу точно сказать, что раз или два в своей жизни вы все-таки резали перец.
– На самом деле я неплохо готовлю, – поведала ему Джоселин. – Хотя в последнее время у меня редко получается заходить на кухню. В Белом доме очень хорошие повара и отличный сервис. В большинстве случаев намного проще заказать им, что ты хочешь, чем просить принести продукты к нам наверх и готовить самой.
– Я вам верю. – Обедиа положил очищенную половинку перца на край разделочной доски.
Джоселин ножом отодвинула в сторону уже нарезанные ломтики перца.
– Мы ведь сами оплачиваем нашу еду – только, конечно, если это не официальный прием, – поспешно вставила она. – А если приглашаем в гости друзей, то и в этих случаях все расходы ложатся на нас. В конце месяца мы получаем счета за продукты, за прачечную и другие услуги, за которые должны платить.
– Интересно. – Обедиа срезал верхушку лука. Из его колец вытекло немного едкого сока. – По правде сказать, я никогда не задумывался над тем, как все это устроено.
– Это официальная система, – заверила его Джоселин и стала нарезать другую половинку перца. Внезапно она посмотрела на всю эту сцену со стороны и, тихо засмеявшись, покачала головой.
– Что вас так рассмешило? – Обедиа вопросительно посмотрел на нее и улыбнулся.
– Ничего особенного. Просто мне с трудом верится, что я стою вот здесь и режу лук, – ответила Джоселин. – Вовсе не за таким занятием я планировала провести сегодняшнее утро. Но начинаю думать, что у Гаг были предчувствия на этот счет.