Столичные каникулы
Шрифт:
– Рада видеть тебя, – искренне сказала она, в то время как Декстер открывал перед ней дверь. – Я уже давно не проводила выходные в Редфорд Холле.
– Да. – Он растянул слово на британский манер, вложив в него совершенно другой смысл. – Жаль, что вы не можете остаться дольше, чем на выходные.
В его колком взгляде чувствовалось порицание, на что Джоселин могла только улыбнуться.
– Я уверена, что замечательно проведу здесь время, не так ли?
– В самом деле. Ведь кто знает, когда – если вообще когда-нибудь – вы вернетесь сюда снова. – Он осознанно придал тону своего
– Ты такой паникер, Декстер, – хихикнула Джоселин и вошла в просторный холл, откуда наверх вела величественная лестница из полированного дуба.
Она имела единственный консольный пролет, где разделялась на две другие лестницы.
– А где Гаг?
– Мадам ожидает вас в солнечной гостиной. – Так громко он называл одну из самых маленьких комнат с окнами в парк.
Предоставив Декстеру заботы о багаже и охране, Джоселин пересекла холл с полом из мраморной мозаики и завернула в боковой коридор. Когда она вошла в солнечную гостиную, бабушка суетилась возле наклонившегося бостонского папоротника и что-то бормотала себе под нос.
– Ты разговариваешь со своими растениями, Гаг? – удивилась Джоселин, больше не в силах сдерживать чувство юмора ни на минуту. Она слишком сильно нервничала, и в ней было слишком много энергии, чтобы его утаивать.
Выпрямившись в безупречную позу, Блисс отвернулась от папоротника. И даже в широких брюках и длинном струящемся жакете поверх простой водолазки ей удавалось выглядеть по-царски.
– В данный момент да. Я говорила этому больному папоротнику, что если он не выздоровеет в ближайшее время, то я его выкину. – Она взглянула на Джоселин. – Куда делись твои тени?
– Я оставила их с Декстером. – Джоселин вошла в комнату, которая казалась веселой, благодаря приятному желтому цвету стен и узорчатой обивке мебели в пастельных тонах.
– Пусть разговаривают на кухне, как обычно. Если нам повезет, мы не увидим их до того, как тебе придет время возвращаться в Белый дом. – И бабушка скрестила пальцы на удачу.
– Будем надеяться, – согласилась Джоселин. – Угадай, кто меня поприветствовал, когда я подъехала к дому?
– Мод только зря потратила так много времени, ожидая тебя снаружи, не так ли? – Блисс высказала догадку, состроив при этом еле заметную гримасу отвращения.
– Вот именно, – поддержала бабушку Джоселин.
– Я потеряла целых двадцать минут, чтобы выставить ее за дверь. Иногда эта женщина просто отказывается понимать намеки, – поделилась Блисс с нотками раздражения в голосе. – Не знаю, почему я терплю ее шумное поведение?
– Посмотри правде в глаза, Гаг! У тебя доброе сердце! – Джоселин в беспокойстве приблизилась к стеклянной двери балкона, выходящего в сад.
– Нервничаешь? – угадала бабушка и пристально посмотрела на внучку изучающим лукавым взглядом.
– Есть только один способ успокоиться. – Джоселин вздохнула, но этот вздох не облегчил ее внутреннего напряжения.
– У тебя, случаем, не замерзли ноги? – спросила с порицанием Блисс.
– Нет, нет. – Джоселин отвернулась от окна и криво улыбнулась. – Хотя, мне кажется, Декстер хочет, чтобы я сильно заболела.
Но бабушка отвергла эту мысль:
– Не обращай
– Декстер? – Джоселин засомневалась, что они имеют в виду одного и того же человека.
– Да. – И бабушка улыбнулась лучезарной улыбкой победителя.
– Как тебе удалось его убедить? – удивилась Джоселин. Она была убеждена, что Декстер относится к той категории людей, которые если уж вобьют себе что-то в голову, то ничто не заставит их изменить своего мнения.
Блисс села в одно из удобных кресел с высокими спинками.
– А я его ни в чем не убеждала. За меня это сделали Одри Хепберн и Грегори Пэк.
– Погоди минутку. Что ты сказала? – Джоселин помотала головой, не понимая смысла бабушкиного ответа.
– Одри Хепберн и Грегори Пэк из фильма «Римские каникулы». После того как Декстер умыл руки и напрочь отказался принимать участие в твоей маленькой затее, я попросила его отвезти меня в видеопрокат и взяла кассету с этим фильмом. Мы посмотрели его вечером в среду. – Она наклонила голову, изучая озадаченное выражение лица Джоселин. – Ты ведь видела этот фильм?
– На самом деле даже никогда не слышала о нем. – Джоселин прилегла на мягкую софу и внимательно посмотрела на бабушку.
– Как все запущено! Это же классика, Джоселин. Это первая роль Одри Хепберн, – добавила она. – Она там играет принцессу, прибывшую в Рим с официальным визитом из какой-то маленькой страны. Но ее утомили бесконечные церемонии, протокол и заученные речи. Как и ты, принцесса мечтала хотя бы на один день стать обычным человеком, смеяться и петь, осматривать достопримечательности. Она убежала из дворца, или, может, это была вилла; не знаю точно. И одним из первых, кого встретила оказался Грегори Пэк. Он играет циничного репортера, – пояснила Блисс, затем замолчала и улыбнулась. На ее щеках появились ямочки, а глаза засверкали озорным блеском. – Но об этом излишне упоминать, правда? Как много репортеров ты знаешь, которые не страдают избытком цинизма?
– Немного. – По правде сказать, Джоселин не вспомнила ни одного, чьи суждения не имели бы циничного оттенка.
– Во всяком случае, Грегори Пэк узнает принцессу и понимает, что это будет сенсация. Он приглашает своего друга фотографа, который сопровождает их по городу и фотографирует. Но, разумеется, к концу дня он в нее влюбляется, а она в него. Но у принцессы свои заботы и обязанности. Поэтому она возвращается во дворец, а Грегори Пэк плачет. – Блисс закончила свой рассказ и вздохнула. – Это поистине сказочная история, легкая, веселая, очень теплая и трогательная.
– Надо полагать, если она так повлияла на мнение Декстера.
– Декстер только с виду такой скряга, милая. В душе он настоящий романтик. – Блисс бросила острый взгляд через дверной проем, ведущий в холл, и жестом предложила Джоселин сделать то же самое. Затем нагнулась вперед и перешла на шепот, хотя поблизости не было никого, кто мог бы их подслушать: – Знаешь, Декстер питает надежду, что и ты встретишь Грегори Пэка во время твоих маленьких каникул.
Джоселин моментально отреагировала: