Столичные каникулы
Шрифт:
– Не сомневаюсь, – согласилась с ним Джоселин и откусила еще кусочек гренки.
– А почему ты спросила? Про Такера, я имею в виду.
– Да просто так. Простое любопытство. – Джоселин лениво пожала плечами. – Я подумала, что знаю в лицо практически каждого репортера в Вашингтоне. Но только что осознала, что никогда раньше не сталкивалась с Грэйди Такером.
– Это не удивительно. Такер редко появляется на политических мероприятиях, предпочитая наблюдать со стороны. Он не из тех, кто вмешивается.
– Да он и не похож на общительного
– Может быть. – Отец перевернул страницу, газета зашуршала и хрустнула. – Но я не стал бы его недооценивать. У него зоркий глаз и острый ум.
– Понятно, однако не помню, чтобы я с ним сталкивалась. – Джоселин потянулась к подносу и налила себе кофе. – Какой прогноз погоды на сегодня?
– Тепло и солнечно, около семнадцати градусов. Типичное бабье лето. А что?
– Я пригласила сегодня бабулю на ланч. – Она поднесла чашку ко рту и слегка подула на горячий кофе. – Надеюсь, будет достаточно тепло, для того чтобы мы могли позавтракать на балконе. Может, это последняя возможность в этом году.
– Мама приедет сюда? – Уэйкфилд удивленно поморщился, затем над чем-то задумался. – Если у меня не получится ускользнуть, чтобы ее поприветствовать, то пусть она спустится ко мне перед уходом. Только попроси ее не отвечать на телефонные звонки.
Джоселин рассмеялась:
– Неужели до сих пор вспоминают, как она ответила на звонок из российского посольства?
В тот раз Блисс Уэйкфилд сообщила послу, что тот сможет поговорить с президентом только после того, как она сама с ним встретится. А до этого ему придется подождать.
– Итальянский такого ответа тоже не забыл. У прессы тогда был крайне удачный день, – сухо заметил отец. – Иногда меня забавляют вещи, которые выкидывает моя мама. Но ее все любят.
– В основном из-за того, что ее не волнует мнение других. Этому качеству все завидуют, – прокомментировала Джоселин, и в первую очередь это относилось к ней самой.
– Возможно, ты права. Возраст дает много преимуществ. И моя мама использует их все, – добавил президент.
ГЛАВА 3
Государственный визит вновь избранного британского премьер-министра с супругой, завершившийся две с половиной недели назад, оставил бесчисленное количество деталей для обсуждения. Ни одна мелочь не осталась без внимания, даже то, какой зубной пасте они отдают предпочтение. В итоге встреча Джоселин с чиновниками из Госдепартамента и службы протокола, которая должна была длиться не более часа, растянулась на целых два.
На часах была половина первого, когда Джоселин вернулась в Белый дом. Вереница туристов тянулась от Восточных ворот в ожидании осмотра комнат особняка, открытых для посетителей.
Заметив туристов, Джоселин обратилась к своему телохранителю Майку Бассету:
– Кажется, сегодня все решили воспользоваться
– Не вините их, – ответил он. – Сегодня действительно великолепный день.
«Это точно. Идеально подходит для завтрака на балконе», – подумала Джоселин. Подойдя к лифту, она обратилась к дежурному охраннику:
– Миссис Уэйкфилд уже приехала, Том?
Охранник немного поколебался, вытягивая шею так, будто ему вдруг стал тесен ворот:
– Почти.
Джоселин остановилась, почувствовав тревогу:
– Что ты имеешь в виду? Так она здесь или нет?
– Здесь, – ответил он, стараясь не смотреть ей в глаза, – но вместо того чтобы подняться, она… ну… присоединилась к группе четырехклассников, осматривающих комнаты.
– И почему я не удивлена? – вздохнула Джоселин, еле сдержав улыбку. – Пойду ее поищу.
Ее телохранитель тут же что-то тихо сказал в свой микрофон, а когда она сделала шаг в сторону экскурсионных залов, легонько удержал ее за локоть:
– Подождите, пока туда не подойдут Мевис и Френк.
Джоселин хотела напомнить ему, что это всего лишь группа школьников, которые вряд ли представляют для нее какую-либо угрозу, но это было неподходящее время для спора, если она намеревалась в ближайшем будущем от них ускользнуть. Еле сдерживая нетерпение, Джоселин подождала, пока не подошла остальная охрана.
Детский смех и величественный голос бабушки привели ее с охраной в Восточную комнату, расположенную на втором этаже особняка. Охрана, выставленная для того чтобы сдерживать потоки посетителей, проходящих через комнату, беспомощно наблюдала за тем, как Блисс Уэйкфилд потчевала школьников, сопровождавших их учителей и кучку других взрослых рассказами о проказах детей Теодора Рузвельта.
– Я не могу представить комнаты, которая подходила бы для катания на роликах лучше, чем эта! А вы как думаете? – Слушатели приветствовали ее вопрос дружным «нет». – Очень плохо, что ни один из вас не принес свои ролики. Мы могли бы их здесь опробовать. Кстати, я довольно хорошо катаюсь на роликах. Я вам еще не рассказывала об этом?
Это была бы самая нелепая картина, какую только можно себе представить – высокая элегантная женщина на роликовых коньках! «Если бы, конечно, ролики не были окрашены в бирюзовый цвет, под стать костюму бабушки», – пришла к выводу Джоселин.
– Когда построили Белый дом, – продолжала между тем свою лекцию Блисс, – эта комната еще много лет оставалась немеблированной. Абигель Адамс даже приказал слугам вешать здесь белье после стирки. Ведь тогда не было сушилок для одежды и электричества… – Тут она заметила в толпе внучку, окруженную с трех сторон агентами Секретной службы. – А вот и Джоселин! – объявила Блисс с сияющими глазами. – Я так рада, что ты смогла присоединиться к нам. Я как раз хотела рассказать детям о том, как эти хулиганы Рузвельта привели в дом пони и пытались поднять его на лифте. Вы ведь знаете мою внучку Джоселин?