Столица
Шрифт:
— А вы уверены, что годитесь в жены адвокату?
— Я? Если учесть, что я совладелица мастерской, чьи изделия даже в столице покупают, то да, я гожусь в жены адвокату.
— Может быть, чаю? — ожила мать Блондина, которая до этого момента изображала картинку из женского журнала.
Я поняла, что первую проверку прошла.
— Итак, когда же свадьба? — осведомился граф.
— Отец, я не могу сейчас завести семью. Пока я не получил лицензию частного адвоката, я не смогу обеспечить свою любимую.
Блондин посмотрел на меня влюбленным взглядом. Я ему нежно улыбнулась. Для
Я пригубила чаю. Вкусно!
— Расскажите о вашей семье, — приказал граф. — Лим упоминал, что она весьма многочисленна.
— У меня самая обычная семья, — сказала я. — Родные живут в маленьком городке. Мама, папа, сестры…
— Они знают, с кем вы встречаетесь?
Они даже не знают, что я развелась, — подумалось мне.
— Как правило, мои родные достаточно деликатно относятся к моей личной жизни. Если вы боитесь, что к вам потянутся просители, могу вас уверить, этого не произойдет. — Конечно, не произойдет, потому что они даже не узнают, что у меня в знакомых ходит столичный граф. А то бы да… Деликатность и тактичность — это последнее, что характеризует моих теток и бабушек.
— Ольгерда, вы позволите поговорить с вами наедине? — неожиданно спросила графиня. — Вы опять уедете, а мне очень хочется поближе с вами познакомиться!
Блондин с ужасом посмотрел на меня, но придумать достойную причину для отказа не смог.
— Но мама, — проблеял он. — Ольгерде неудобно, она же сама сказала, что чувствует себя недостойной…
— Я хочу с ней поговорить как мать, а не как графиня. — Ня Монтер поднялась.
Мне пришлось последовать за матерью моего «жениха».
Честно говоря, мне было интересно. Близко со свекровями я еще не сталкивалась. Мачеха Ирги была тишайшей женщиной с милой улыбкой, которую я видела единожды на свадьбе. Моя младшая сестра со своей свекровью активно воевала, иногда дело доходило до драки. Но я надеялась, что графское воспитание не позволит ня Монтер вцепиться мне в волосы с криком: «Ты недостойна моего сыночка!»
Мы вышли в небольшой садик. Я закуталась в свое манто, не собираясь упускать ни единого мгновения наслаждения мехом. Потом отберут, и закончится моя сказка.
Пани ня Монтер молча прошлась по дорожкам, а потом отбросила маску аристократической дамы и порывисто обернулась ко мне.
— Вы позволите говорить с вами откровенно?
Я кивнула.
— Вы любите моего сына? — В ее светлых глазах было отчаяние и робкая надежда. Мне почему-то стало стыдно, и язык не повернулся солгать. — Понимаю, вы видите меня в первый раз, но Лим для меня — вся моя жизнь. И у нас, и у сестры мужа нет других детей, кроме него. Это для мужа важна передача титула, положения, а я хочу, чтобы сын был счастлив. Вы сможете сделать его счастливым?
Тут я могла ответить без угрызений совести. Блондин будет неимоверно счастлив, когда избавится от меня.
— Смогу.
— Вы любите его? — Видимо, она уловила в моих глазах колебание,
— Пани ня Монтер, — я коснулась ее руки, — мне не нужны ни титул, ни деньги. Я очень хорошо зарабатываю и не считаю, что потеряла что-то без «ня» перед фамилией. У нас с Бло… Лимом очень долгие и тесные отношения. Фактически они начались с моего первого дня в университетских стенах. — Тогда Блондин меня назвал новой зверушкой Ирги. Впрочем, он оказался прав, так что замнем тему первого впечатления. — Ему не нужна любовь, и ваш сын это постоянно подчеркивает. Но я, как предприниматель, считаю, что честные деловые отношения, построенные на взаимной выгоде, куда лучше и надежнее любви. — Да, бывали мы в браке по любви, знаем, чем это все заканчивается.
Пани ня Монтер еще прошлась по дорожкам, рассеянно глядя на цветущие первоцветы и на кирпичный забор, который надежно ограждал этот уголок спокойствия от суеты столичных улиц.
— Почему его камердинер ничего о вас не рассказывал?
— А это его камердинер или ваш? — заинтересовалась я.
— Мой, конечно. Как я могла отпустить сына на другой конец страны без поддержки? Но он не знает об этом, думает, что сам его нанял. Прошу вас, не говорите ничего Лиму.
— Не буду, — пообещала я. — Пани ня Монтер, почему вы не поговорили со мной в доме? Тут довольно прохладно. — И под манто поддувает, и ноги мерзнут, верните назад мои ботинки и многослойные юбки!
— Ольгерда, — вздохнула графиня. — В особняке везде уши. А муж считает, что я слишком опекаю сына. Но он — это все, что у меня есть!
Вот так угораздило попасться… Как я могу сказать этой одинокой женщине, заточенной в золотую клетку, что я вообще-то люблю другого и мысль о свадьбе с Блондином кажется мне отвратительной? И что ее сын совершенно не намерен вить семейное гнездышко.
Но я не успела придумать, как выкрутиться из щекотливой ситуации, потому что часть забора разлетелась от взрыва. Я среагировала практически инстинктивно, упав на дорожку и прикрывшись Щитом. Еще и пани ня Монтер успела за собой увлечь.
— Что это? — В пролом вбегали люди в черных одеждах со скрытыми под платками лицами.
— Покушение на моего мужа, — равнодушно отозвалась пани ня Монтер. — Очередное.
— Столица сводит людей с ума, — пробормотала я.
— Лежите смирно, Ольгерда, — прошептала графиня. — Нас они не тронут.
Однако у бандитов были другие планы. Ловко отбиваясь с помощью заклятий и артефактов от защитников дома, которые крайне организованно держали оборону, несколько злодеев подбежали к нам.
— Хватай графиню!
— А это кто еще?
— Аристократка какая-то. — Это мне польстило. Вот что салон красоты с девушками делает! — Берем!
Рывком меня подняли на ноги и куда-то потащили. Подобное обращение мне совершенно не понравилось, поэтому я перестала сопротивляться, сформировала на ладони огненный шар и опустила его на голову похитителю. Злодей завопил. Запахло паленым. Я трусливо не стала смотреть на плоды своих деяний, а просто припустила к дому, прикрывшись энергетическим Щитом — заклятия с обеих сторон так и летали.