Столица
Шрифт:
— Не буду. И чем же ты собираешься заняться в этот свободный от всего день?
— Ничем. Я же не гном. И не трудоголик, как некоторые. Совесть меня мучить не будет, даже если я целый день проваляюсь в кровати. О! Это мысль! Я сегодня с кровати вставать не буду!
— Совсем? — ехидно осведомился Ирга. — Совсем-совсем?
Как только он это спросил, я сразу поняла, что мне срочно нужно встать и уединиться.
— Не совсем. — Я неохотно вылезла из объятий мужа. — Есть потребности, которые я не могу игнорировать, а ты уже большой мальчик, мог бы такие вопросы не задавать.
Ирга фыркнул.
Конечно, можно было и мне сходить за свежей выпечкой, но это было выше моих сил. Ладно летом, но зимой… Брр…
Когда я вернулась из ванной, шторы уже были распахнуты, в моей кружке поднимался пар над горячим чаем, а Ирга мурлыкал какую-то песенку, взбивая в миске тесто.
— Я тоже решил объявить этот день выходным, — сказал он. — Точнее, не совсем выходным, а днем семьи.
— Отлично, — обрадовалась я. — А то у нас вся жизнь на бегу, а я очень хочу провести с тобой время так, чтобы потом всю неделю об этом вспоминать.
Я обняла Иргу, прижавшись к его спине. Теплая фланелевая рубашка — это, конечно, не кожа, но, с учетом зимнего времени, тоже очень и очень приятно. Я потерлась щекой о черную фланель. Мои пижамы были яркими, с цветочками и кармашками. Сейчас на мне была моя любимая, которую я совершенно случайно купила на летней распродаже в эльфийском магазинчике. Кто бы мог подумать, что эльфы тоже ходят во фланелевых пижамах! Рукава реглан, мягкое кружево, а на штанишках кокетливые бантики. А еще розовые шерстяные носочки! Скажем дружно нет сексуальным образам зимой, скажем дружно да теплому и милому!
Ирга же даже по ночам не изменял своему упорно черному стилю. Я не знаю, где он брал черную фланель, в обычных магазинах я ее нигде не встречала. Но в такой пижаме он мог выйти на улицу и не вызвать улыбок, а при желании даже выглядел мужественно и опасно. Если я попробую выглядеть опасно в пижаме, то рискую стать посмешищем у окружающих. А если я рискну выглядеть опасной в пижаме при Отто, он будет издеваться надо мной ближайшие лет двадцать. Или пока я не сделаю что-нибудь более глупое.
Я еще раз потерлась щекой о спину Ирги, приподняла его рубашку и прикоснулась к плоскому животу некроманта, проведя пальцем вдоль пояса штанов. Муж замер и спросил хрипловатым голосом, который заставил меня задрожать:
— Ола, милая, ты чего больше хочешь — оладушек на завтрак или меня?
— А можно и то и другое? Скажем, первый завтрак и второй? Говорят, что полезно есть пять раз в день.
— Тогда определяйся с очередностью. — Голос Ирги отзывался в моем теле, как резонирующий колокол.
Однако в борьбе за приоритеты победил желудок. Кто бы сомневался!
— А с чем будут оладушки? — осведомилась я.
Ирга вздохнул и продолжил перемешивать тесто.
— Я вчера варенье раздобыл, клубничное, — сказал он. — Одна клиентка подарила, сказала — бонус за хорошую работу. Вон, на второй полке посмотри.
— Какая
Я открыла баночку и тут же сняла пробу. Во рту поселилось лето — солнечное, сладкое, клубничное. Воистину, желудок был прав! Ирга — это, конечно, хорошо, но вот варенье… Да еще такое вкусное! Мм…
— Хочу напомнить, — сказал некромант значительно, ставя сковородку на плиту, — что это бонус за мою хорошую работу.
— Я только одну ложечку съела, — обиделась я. — Чайную. И вообще, я твой… это… верный тыл. А без верного тыла ты бы так хорошо не работал!
— Главное — себя вовремя похвалить, — заметил Ирга.
Я положила ложку рядом с банкой и гордо удалилась на кровать. Ничего-ничего, он еще просить меня позавтракать будет!
Я обхватила подушку руками и уткнула в нее лицо, чтобы не так чувствовать соблазнительный запах готовящегося блюда. Организм требовал бросить все эти гордые позы, слезть с кровати и есть оладушки горячими! И можно даже без варенья.
Однако что же я, животное, чтобы своим желаниям подчиняться? Хоть иногда надо силу воли проявить. Вот подожду, пока Ирга закончит готовку, позовет меня к столу, тогда и сяду, вся такая светская дама, возьму оладушку на вилку и аккуратно капну на нее вареньем. А не буду, урча и чавкая, лопать сладкое прямо из банки, заляпывая любимую пижаму.
Минут через десять я услышала шум воды. Запах оладий стал просто невыносимым. Желудок опять победил; я села на кровати, мечтая о завтраке.
Ирга вытер руки о кухонное полотенце и улыбнулся той самой доброй и заботливой улыбкой, которая меня всегда просто с ума сводила. Голубые глаза сияли из-под длинной челки, и я почувствовала себя совершенно счастливой.
— Ола, — нежно сказал Ирга и вдруг нахмурился. Я замерла. Что случилось?
Топот по лестнице, который насторожил Иргу, я услышала чуть позже. Муж подбежал к двери и открыл ее после первого же стука.
К нам в квартиру ввалилась Илисса, младшая сестра Ирги, которая училась на факультете практической магии. Черные волосы растрепаны, глаза безумные, на ногах — легкие ботинки, а на обычный рабочий студенческий комбинезон накинута вязаная кофта. Я поежилась — на улице такой мороз, а она без шубы бегает. Отчаянная девица.
— Ирга! — Девушка вцепилась в рубашку брата. — Спаси! За мной демон гонится!
У меня отвисла челюсть. Демон?
Ирга аккуратно освободился от сестры, закрыл дверь и активировал защитные артефакты.
— Демон, значит, — сказал он. — Ясно.
— Ничего тебе не ясно! — закричала Илисса. — Мы вызвали его! А он вырвался из пентаграммы и убил Райта! Я убежала, а он за мной.
В моей голове что-то щелкнуло, и я слезла с кровати. Демон — это очень, очень нехорошо. Мне очень, очень не хотелось опять попасться в лапы Верховному демону Ёшке или его ближайшим товарищам. А демон, который вырвался из пентаграммы, должен быть из сильных. Или эти студенты-идиоты неправильно фигуру удержания нарисовали. Впрочем, жизнь меня научила, что всегда нужно исходить из худшего варианта. Сильный демон, который вырвался из кривой пентаграммы…