Сто лет пути
Шрифт:
— Документики ваши, пожалуйста!..
Она достала из кармана красную книжицу, охранник изучил и преисполнился таким уважением, что записывать не стал.
— Я хотел с вами поговорить, — сообщил Дмитрий Иванович, вытащил мобильный, посмотрел на него и потыкал пальцем. Мобильный на призывы не реагировал. Должно быть, выключился в кармане. — Или вам… некогда?
Фу ты, глупость какая!..
— Какая чудесная стенгазета, — сказала Варвара. — А на каком языке это написано?
Он посмотрел.
— На
— И фотографии… веселые!
— Наш ректор считает, что на компьютере такие вещи делать глупо и бессмысленно. Нужно рисовать и непременно красками и карандашами.
— Он прав, ваш ректор.
Кивнув охраннику, Варвара пошла по коридору, а Дмитрий Иванович почему-то остался стоять и некоторое время с места не двигался.
Он совершенно не представлял себе, как станет с ней… общаться. Вот она приехала, и, стало быть, они встретились, и что теперь делать?..
Дмитрий Иванович догнал ее возле лестницы.
— А это какой язык?
— Где? По-моему, маратхи.
— Какая красота, — пробормотала Варвара, — фарси, маратхи.
Они стали подниматься.
— Вы давно здесь работаете?
— Всю жизнь. Я здесь учился, потом окончил аспирантуру, потом кафедра.
— Какой-то совсем другой мир. — Она улыбнулась. — Мне всегда казалось, что история — это очень далеко! Как можно изучать то, чего уже давно нет?..
…Вот сейчас спросит: «О чем вы хотели со мной поговорить?», и что он ответит?..
Чтобы опередить ее вопрос, он заговорил сам, очень быстро и как-то не к месту, как будто начал лекцию читать, хотя никаких лекций и не требовалось.
— Я сейчас как раз исторические материалы смотрю. Это только кажется, что история или совсем не оставляет следов, или оставляет мало. Сто лет в историческом масштабе — крохотный срок, все это было совсем недавно. Конечно, в семнадцатом году, после революции, архивы основательно почистили, но все равно многое сохранилось. И архивы полиции тоже. Я пытаюсь как-то разобраться, о каком заговоре шла речь в письме Щегловитова.
— А кто был этот Щегловитов, я забыла?
— Министр юстиции. Но пока ничего особенного не нашел, а полковник просил быстрее.
— Полковнику всегда все нужно быстрее. В нашей работе чем быстрее, тем лучше. И если мы делаем ее хорошо и вовремя, о ней забывают тут же. Дело закрыто, приступаем к следующему. И так без конца. Через сто лет вряд ли кому-то придет в голову рыться в наших архивах!..
Шаховской открыл перед ней дверь, Боря выглянул из-за шкафа:
— Дмитрий Иванович, куда вы подевались?
И вскочил, завидев их.
— Варвара, это Борис Викторов, аспирант. Борь, Варвара… эксперт, с Петровки.
Боря как будто даже попятился немного, лицо у него приняло странное выражение.
— У нас… что-то случилось?
— Варвара Дмитриевна работает по этому
Варвара стянула с плеч пальто и кинула в кресло. Дмитрий Иванович проводил его глазами.
— Можно посмотреть? — спросила Варвара.
Боря пожал плечами.
— Конечно, можно! — Шаховской пролез за шкаф и подвинул немного Борю. — Садитесь, Варвара! Ну, это стенограммы речей секретаря Думы, — он не хотел произносить собственную фамилию, — это материалы заседаний…
— Так много? — удивилась Варвара. — И они все сохранились?
— Конечно! Борь, а где?.. Все, я вижу. Это выписки из газет…
— Стойте, стойте! — Варвара перехватила его руку и стала быстро читать: — «По телефону сообщают. Депутат от Киевской губернии Иващенко серьезно заболел нервным расстройством и помещен в одну из психиатрических больниц Петербурга. Как известно, Иващенко в самом начале деятельности Думы обращал на себя внимание странным стремлением баллотироваться решительно на все должности».
Она засмеялась и снизу вверх посмотрела на Дмитрия Ивановича.
— Бедолага. Стремился на все должности, а попал в психушку. И тогда тоже так было, да?
— А вы говорите, история — то, чего нет…
— А вот, вот еще: «Помощник пристава Думы случайно обнаружил в креслах депутатов-трудовиков уволенного недавно из думского буфета официанта, комфортабельно читавшего стенографические отчеты. Поддельный депутат был удален с протоколом».
— Да, там много смешного.
Варвара продолжала читать.
— «Полиция случайно обнаружила» — опять случайно! — «в центре города подпольную мастерскую по изготовлению патронов на углу Малоохтинского проспекта и Суворовской улицы. Во время операции все выходы были обставлены чинами охранной полиции, которые арестовывали всех, выходящих из подозрительного дома. Мастерская ликвидирована. В кулуарах Думы чрезвычайное волнение вызывает слух о предстоящем массовом привлечении к судебной ответственности членов социал-демократической партии, около 38 человек, в связи с последними обысками и арестами».
— Вот, собственно, и все, что у нас есть. А больше никаких следов заговора.
Варвара еще раз пробежала текст глазами и посмотрела на Дмитрия Ивановича.
— Ничего себе — полиция случайно обнаружила, если мастерскую со всех сторон оцепили и повязали всех, кто там был. А остальных потом арестовали, не знаете?..
— Не знаю. Нужно искать следы.
— А их… реально найти?
— Совершенно.
Варвара опять уставилась в монитор:
— «Правые обвинили крестьянина-трудовика в предательстве интересов родины. Несчастный продал сотруднику австрийской дипмиссии дюжину яиц от заведенных им в гостинице кур». А это правда или шутка?