Сто бед (сборник)
Шрифт:
Позже, уже днем, мы с отцом очутились в кошевской больнице. Все, что там произошло, превратилось в ложь.
Зрелость наступает, когда свыкаешься вот с какой истиной: ложь может оказаться более полезной, чем сама истина. Но этого осознания все же было недостаточно, чтобы стать взрослым: зрелость уж точно не приходит с покупкой башмаков с металлическими носами и удовольствием, получаемым от звука собственных шагов.
Я не проронил ни слова, пока мой отец лгал, – и сразу стал его сообщником. Потому что, если бы Азра узнала все
Наше вызволение из больницы Азра взяла на себя. Было воскресенье, и не нашлось никого из администрации, кто мог бы заверить документ на выписку. Уже в такси, по дороге домой, она принялась распекать Брацо:
– Скажи, зачем надо было так гнать? Я попросила тебя привезти сына, соблюдая все правила как положено! А ты…
– Честное слово, я ни разу не превысил скорости, ехал не больше шестидесяти…
– Разумеется, превысил! Знаешь, сколько аварий случается на Ябланицкой дороге?
– Ладно, согласен, покрышки были лысые… Но больше меня ни в чем нельзя упрекнуть! Спроси Алексу…
Он взглянул на меня, и одному Богу известно почему, но я завелся с пол-оборота:
– Самое ужасное – был первый ливень! На шоссе песок, вытекающее из грузовиков масло, и мы скользим…
Говоря, я следил за Брацо в зеркале заднего вида.
– Вот, смотри! Это все следствие резкого торможения, а шишки – от ударов головой вперед-назад! – объяснил я происхождение синяков, которые наставил отцу, стараясь вмазать его любовнице.
Всего одно мгновение на пути к зрелости.
Если бы все это предшествовало событиям на дороге в Макарску, я, поклонник истины, рассказал бы, что произошло на самом деле. Теперь же было очевидно: две лжи породили истину – мою зрелость. Слезы, проливаемые моим отцом над героическими женщинами, были более наглой ложью, чем та, которую он изрекал сейчас. Истина всегда идет об руку с ложью. К счастью, Азра смотрела на меня, иначе я бы расхохотался. Вымысел разрастался, а я ощущал огромное облегчение, что не должен рассказывать о бурных событиях последних десяти дней! Я никогда не перестану быть разведчиком-гонцом, который знает, когда следует промолчать!
Отец оказался посвящен в две самые главные тайны моей жизни. Первая касалась смерти Странника в браке, а вторая – наступления зрелости юноши, который обзавелся любовницей, даже не успев найти себе подружку. Я хранил молчание.
На следующий год Брацо выделил деньги из своей тринадцатой зарплаты и дал Азре, чтобы купила мне башмаки.
– Он сказал, что я должна купить тебе ботинки, – сообщила мне мать. – И что взрослые должны носить достойную обувь!
– Мы можем купить «мадрас»? Это модно.
– Как хочешь!
Шло время, а разговоры моих родителей оставались все теми же. По дороге в Затон, где находились дачи
«А парень не дурак! – думал я. – Похоже на закон природы!»
Голос матери отвлек меня от моих философствований. Она указывала отцу на островок возле Стона:
– Когда у тебя будет что-нибудь вроде этого?
– Никогда. Мне уже сейчас нелегко оплачивать трехкомнатную квартиру, даже со скидкой; ты собираешься продать дом, чтобы оплатить учебу сына, и при этом спрашиваешь меня, когда у меня будет остров! Какая же ты бестолочь, храни тебя Господь!
– Почем знать? Этот остров принадлежит Момо Капору!
– Принадлежал, Азра. Принадлежал. Во время оно. Момо Капор развелся, и теперь это остров его бывшей жены.
– Откуда ты знаешь, что Момо развелся?
– Да ты сама мне сказала!
– Что ты говоришь?
Брацо остановил «Фольксваген-1300с», Азра нарвала на обочине лаванды. Мы с Брацо обошли скалу, за которой открывался вид на море. Несмотря ни на что, мы разговорились.
– Прошлое должно остаться в прошлом, – изрек Брацо, пока мы облегчались, созерцая морской простор.
– Забудем!
– Ты знаешь, мне все известно.
– Все?.. Неужели?
– История Странника. И твоя тоже. Ты ведь чуть не погиб.
– Не может быть!
– Может… Амра работает в иностранном отделе Комитета национальной безопасности.
– А что тогда с иностранцем?
– Он убил двоих наркодилеров в Утрехте, а потом смылся. С тех пор голландская полиция считает его без вести пропавшим.
– У него вроде была жена…
– Жена?! Чепуха все это…
Время накапливает следы в забвении, словно добросовестный чиновник – документы в папках. К окончанию лицея моя жизнь разложила по таким невидимым папкам богатые ложью и истиной картины. Я напрасно скрывал историю своей ужасной поездки, жизнь научила меня восстанавливать истину. Не стоит прикидываться дураком по отношению к ней. Иначе как бы я узнал правду о своем отце, Брацо Калеме? И смог бы когда-нибудь ответить на этот вопрос: «Почему мой отец плакал над героической ролью женщин?»
– Шикарные ботинки!
– Мне очень нравятся, правда!
– Хочешь оказать мне услугу?
– Какую?
– Если я внезапно умру, надо, чтобы ты первым оказался возле меня: возьмешь мою записную книжку и сделаешь так, чтобы она исчезла.
– Ладно, – без колебаний согласился я. Мне следовало признать очевидное, чтобы таким образом скрыть истину: мой отец был Странником в браке. Улыбка сползла с моих губ, а под глазами залегли первые морщины.