Стивен Кинг
Шрифт:
Старк, как и его герой Мэшин (то есть «машина»), куда страшнее Бахмана — это настоящее чудовище, одержимое жаждой убийства. Похороненный Бьюмонтом двойник чудесным образом воскресает и начинает методично истреблять тех, кого считает своими врагами, а заодно и случайных свидетелей. Его жертвами становятся разоблачивший обман клерк, агентесса писателя, его редактор. «Старк прогремел: «Почему бы тебе не остановиться и не вести себя, как следует?» Крики Дональдсона о помощи превратились в истошный визг. Он пытался оглядеться, поворачивая свое окровавленное лицо в поисках преследователя. Старк нанес ногой нокаутирующий удар по носу Дональдсона. Любой поклонник футбола наверняка бы оценил силу и точность этого удара. «В конце концов, я вытащил твои батарейки, так ведь?» —
Наслаждаясь своей кровавой работой, Старк вдруг замечает, что начинает развоплощаться и таять, как снег на солнце. Тогда он берет в заложники жену и детей писателя, вынуждая его взяться за новый роман о Мэшине, — таким образом Старк может продлить свое иллюзорное существование. Только чудом Бьюмонту удается спасти семью и отправить двойника назад в небытие, натравив на него полчища воробьев — проводников души в царство мертвых. Но свидание со Старком не прошло для него бесследно — из позднего романа «Мешок с костями» мы узнаем, что Тад Бьюмонт покончил с собой. Очевидно, он не вынес мысли, что никакого Старка не было — просто он сам заболел раздвоением сознания и убил множество невинных людей. Не случайно убийца обладал всеми приметами Бьюмонта, включая отпечатки пальцев.
То же самое произошло в повести «Потаенное окно, потаенный сад», написанной почти одновременно с «Темной половиной » и включенной в сборник «Четыре после полуночи ». Там писательский двойник гораздо больше напоминает Бахмана — это неуклюжий провинциал Джон Шутер (чья фамилия означает «стрелок»). От героя, преуспевающего писателя Морта Рейни, он требует только одного — признать, что тот украл у него сюжет какого-то старого рассказа. К своему ужасу, Рейни выясняет, что никак не может доказать свое авторство: все экземпляры рассказа исчезли, а его рукопись сгорела вместе с домом писателя, явно не без участия Шутера. В конце концов полицейские убивают героя при попытке расправиться с собственной семьей, и выясняется, что двойник существовал только в его больном воображении, толкая его на убийства и прочие преступления. Причиной его появления стала больная совесть — когда-то в юности Рейни в самом деле украл рассказ своего более талантливого приятеля, чем и открыл себе путь в литературу. Моральные терзания в конце концов привели его к раздвоению личности, а потом и к полному ее распаду. Боялся ли Кинг подобного исхода? Возможно. Потому-то по своему излюбленному методу и вытеснял его в литературу.
Во всяком случае, двойник не исчез окончательно. В 1996 году Кинг доверил ему новый роман «Регуляторы», якобы извлеченный из бумаг покойного Бахмана его вдовой Инес. На этот раз мистификация уже не могла никого обмануть, тем более что «Регуляторы» сами по себе были двойником предыдущего кинговского романа «Безнадега». Роман получился довольно слабым и стал предпоследним явлением Ричарда Бахмана в мир живых — много лет спустя Кинг издал под его именем еще одну из своих ранних вещей, роман «Блейз». К тому времени Бахмана в роли кинговского двойника прочно вытеснил стрелок Роланд из «Темной Башни » — тоже непреклонный и порой жестокий, но твердо стоящий на стороне Добра.
Далеко не случайно расставание с Бахманом совпало для Кинга с избавлением от другого демона — алкоголя. Это случилось летом 1987-го, вскоре после завершения большого романа «Томминокеры», тоже написанного под алкогольным допингом. На этот раз Табита, резонно решив, что в одиночку не справится, призвала на помощь друзей семьи. В один прекрасный день они вместе вошли в кабинет Кинга и устроили там генеральную уборку, вытащив из всех углов пустые пивные банки, бутылки, упаковки лекарств и пакетики с «травкой». Все это сложили во внушительную кучу во дворе, подвели к ней писателя и заставили его поклясться, что отныне он не станет пить ничего крепче пепси.
На самом деле это лишь очередная легенда. Борьба с алкоголем оказалась куда более долгой. Понадобился курс реабилитации в некоей клинике, о чем Стивен с Табитой до сих пор помалкивают.
Бросить курить Кинг, однако, так и не смог — раз за разом вредная привычка возвращалась. Все, чего смогла добиться Табита (сама она не курит с рождения первого ребенка), — это перехода мужа на сорта с пониженным содержанием никотина. Зато с начала 90-х он, как многие американцы средних лет, занялся лечебной физкультурой. Привычный другим джоггинг для него исключался — следом неминуемо помчались бы репортеры и толпы фанатов. Оставались тренажеры, плавание в бассейне и модная в те годы китайская дыхательная гимнастика. В общем, делалось все, чтобы механизм по выдаче на-гора новых произведений не давал ни малейших сбоев.
4. KING SIZE
Писательская судьба Кинга — хороший аргумент для тех, кто верит в пользу «пограничных состояний» для творчества. Как ни крути, а лучшие его книги написаны именно в «алкогольное десятилетие » — с 1977 по 1987-й. После этого интенсивность его работы осталась прежней, а вот творческий накал как-то ослаб. Появились повторы, длинноты, бесконечные отступления от главной линии, порой вовсе «съедавшие» ее (как случилось, например, с «Игрой Джеральда»). Тогда не только критики, но и верные поклонники писателя заговорили о его творческом кризисе.
Но это было потом, а в конце 70-х, накануне переезда в Бангор, Кинг явно находился на подъеме. Ежегодно он выпускал один, а то и два романа, которые неизменно становились бестселлерами. Восьмидесятые годы стали в США «десятилетием Кинга» — из 25 самых продаваемых романов этого периода ему принадлежали восемь. Уже к 1987 году общий тираж его книг достиг 150 миллионов, они были переведены на 33 языка мира. Росли и гонорары — если за «Противостояние» в 1977-м Кинг получил полтора миллиона, то через десять лет за меньших по объему «Томминокеров» ему было уплачено целых семь. К тому времени он стал вторым по богатству американским литератором после неутомимого Сидни Шелдона. В 1989 году Кинг даже вырвался на первое место, но уже через четыре года был потеснен не только Шелдоном, но и новыми соперниками — Гришемом и Даниэлой Стил.
Как ни странно, богатство мало изменило быт писателя. Он однажды высказался об этом более откровенно, чем обычно: «После третьего миллиона вам уже все равно, сколько их». Вначале его охватила потребительская лихорадка — он грудами скупал книги, компакт-диски и даже безделушки вроде напольных ковриков и шкатулок с сюрпризом. Как ни странно, Табиту эта болезнь затронула меньше — она в основном приобретала нужные в хозяйстве вещи. Для Кинга такой вещью оказался компьютер — одна из первых моделей «макинтоша», купленная в 1987 году. Кинг долго сохранял мистическое отношение к этому предмету — вспомним рассказ «Компьютер богов». Еще года три после покупки писатель отстукивал тексты — по крайней мере, часть их — на старой машинке и только потом переносил их в компьютер.