Стихотворения

Бурлюк Николай Давидович

Op. 2. Щастье циника

Шумящее весеннее убранство Единый миг затерянный цветах Напрасно ждешь живое постоянство Струящихся быстро бегущих снах Изменно все и вероломны своды Тебя сокрывшие от хлада льдистых бурь Везде во всем красивость шаткой моды Ах циник щастлив ты иди и каламбурь.

Op. 3. Затворник

Молчать возможно лишь в пещере Там красный крик таить Спасаться углубленной вере Кратеры смерти пить Книг запыленных переплеты Как быстро мчатся корабли И окрыляются полеты От замурованной земли.

Op. 4.

Родился

в доме день туманный И жизнь туманна вся Ношу венец случайно данный Над бездной ужасов скользя Так пешеход так злой калека Косит на радостных детей И зла над юностью опека Случайной спутницей своей Грозит глазам весело людным Зеленым ивиным ветвям И путь безрадостный и трудный Влачит уныло по полям.

Op. 5.

Упало солнце в кровь заката К восторгам дня нам нет возврата Лишь облаков вечерних дым Восходит горестно над ним И если кто сейчас умрет Над тем уж солнце не взойдет Лишь облаков вечерних дым Воспрянет горестно над ним.

Op. 6.

На миг один владел тобою Золотоокою младой И холод бородой седою Вот придушил своей бедой Уста навек сомкнул бледнея Стекать глазам он приказал И зубы (белая аллея) На череп страшный нанизал Откроешь вежды не поверю Твой смех завял навек И я умру под этой дверью Найдет бродячий человек Склеп занесен свистящим снегом Как груди милой белизной Копыто оглашает бегом Забытый путь свой путь родной Проскачет мимо усмехнется Сук траур путь из серебра Подкова тяжкая сорвется Крошится льдистая кора. Бегущие украдкою часы

Op. 7.

Стремительность и медленность тяготны Для времени сыпучего весы Без вас мгновения отчаяний несчетны Колеблет бег ваш черепа власы Скользящие вперед бесповоротны На выю лезвие несущие косы С жестоким тиканьем злорадно беззаботны.

Op. 8.

Шестиэтажный возносился дом Чернели окна скучными рядами И ни одно не аспыхнуло цветком Звуча знакомыми следами. О сколько взглядов пронизало ночь И бросилось из верхних этажей. Безумную оплакавшие дочь Под стук не спящих сторожей. Дышавшая на свежей высоте Глядя в окно под неизвестной крышей Сколь ныне чище ты и жертвенно святей Упавши вниз ты вознеслася выше.

Op. 9.

Немая ночь людей не слышно В пространствах царствие зимы. Здесь вьюга наметает пышно Гробницы белые средь тьмы Где фонари где с лязгом шумным Скользят кошмарно поезда Твой взгляд казался камнем лунным Он как погасшая звезда. Как глубоко под черным снегом Прекрасный труп похоронен. Промчись промчись же шумным бегом В пар увиясь со всех сторон.

Op. 10.

Со звоном слетели проклятья. Разбитые ринулись вниз Раскрыл притупленно об'ятья Виском угодил на карниз Смеялась вверху колокольня Внизу собирался народ Старушка была богомольна Острил и пугал идиот. Ниц мертвый лежал неподвижно Стеклянные были глаза Из бойни безжалостно ближней Кот лужу кровавый лизал.

Op. 11.

Ты окрылил условные рожденья Сносить душа их тайны не смогла Начни же наконец начни свое служенье Смотрись в излучисто кривые зеркала. Неясно все все отвращает взоры Чудовищно

создав свое небытие Провалы дикие и снов преступных горы Ты принял кажется погибели питье. Чудовище тяшулось между скал

Op. 12.

Заворожив гигантские зеницы Махровый ветр персты его ласкал Пушистый хвост золоторунной львицы Огромнейшим теплеющим зигзагом Простерлось тело меж колючих трав И всем понятней было с каждым шагом Как неизбежно милостив удав Свои щадя стократные слова Клубилось там как внятной колыбели Чуть двигаясь шептали «раз» и «два» А души жуткие как ландыши слабели.

Op. 13.

Твоей бряцающей лампадой Я озарен в лесной тиши. О призрак смерти пропляши Пред непреклонною оградой Золотогрудая жена У еле сомкнутого входа Теплеет хладная природа Свои означив письмена Слепые призрачные взгляды Округло плавны купола. Я выжег грудь свою до тла Обретши брачные наряды Об'ятий белых жгучий сот. Желанны тонкие напевы Но всеж вернее черной девы Разящий неизбежный мед.

Op. 14.

На исступленный эшафот Взнесла колеблющие главы А там упорный черный крот Питомец радости неправой Здесь осыпаясь брачный луг Чуть движет крайними цветами Кто разломает зимний круг Протяжно знойными руками. Звала тоска и нищета Взыскуя о родимой дани Склоняешь взор: «не та не та» Движенья быстроглазой лани.

Op. 15.

Монах всегда молчал Тускнели очи странно Белела строго панна От радостных начал Кружилась ночь вокруг Свивая покрывала Живой родной супруг Родник двойник металла Кругом как сон как мгла Весна жила плясала Отшельник из металла Стоял в уюте зла.

Op. 16.

Ты изошел зеленым дымом Лилово синий небосвод Точась полдневным жарким пылом Для неисчерпанных угод И может быть твой челн возможный Постигнем в знак твоих побед Когда настанет непреложный Все искупающий обет. Сваливший огнь закатный пламень Придет на свой знакомый брег Он как рубин кровавый камень Сожжет молитвенный ковчег.

Op. 17.

Пой облаков зиждительное племя Спешащее всегда за нож простора Старик немой нам обнажает темя Грозя гранитною десницею укора. Прямая цель как далеко значенье Всегда веселые к нам не придут назад Бессилие слепое истощенье Рек воздохнув «где твой цветистый вклад» Где пышные твои внезапные рассветы Светильни хладные зеленые ночей. Угасло все вкруг голос дымной леты И ты как взгляд отброшенный ничей. Упали желтые иссохшие ланиты Кругом свилася тишь кругом слеглася темь. Где щечки алые пьянящие Аниты О голос сладостный как стал ты глух и нем.

Op. 18.

Белила отцветших ланит Румянцы закатного пыла Уверен колеблется мнит Грудь жертвой таимой изныла. Приду возжигаю алтарь Создавши высокое место Я вновь как волхвующий царь Сжигаю пшеничное тесто. Иссохшая яркая длань Тянись вслед за пламенем острым Будь скорое горнее встань Развейся вкруг пологом пестрым. Твое голубое зерно Лежит охлажденным налетом К просторам небесным окно Очнись же молитвы полетом.