Стихи

Телиэль

[27.08.92]

ЧАС ТИГРА

Заберите меня отсюда, раз я знаю, кого зову, Заберите меня отсюда в бесконечную синеву. Этот мир мне, как жизнь, не нужен, вы же можете долететь, пусть бессмысленный путь заслужен, пощадите, даруйте смерть! Заберите — сквозь тьму и муки, заберите, услышав зов, окрыленные тьмою руки меж мирами сорвут засов. Полнолуния дожидаясь, новолуние торопя, как крыла, темноты касаюсь — да услышите вы меня!

[3.09.92]

ВЫБОР

1

Я

не нарушу равновесия миров, я не коснусь тебя ни взглядом, ни рукой. Пусть этот мир вокруг, как приговор суров, мне нет пути отсюда в скорбный твой покой. Кто мне покажет путь, окольный и глухой, мне объяснит меня, найдет мои слова. Но ослепительный, колючий и сухой песок слепит глаза, откроешь их едва. Личинка бабочки что знает о ветрах? Что помнит бабочка о тяжести земли? И сколько жизней мне идти сквозь тлен и прах, чтобы глаза мои увидеть свет смогли? Где я потеряна — затеряна в песке, и сколько можно — по чужим следам в тупик? Моей горячей, обескрыленной тоске где вдруг откроется живительный родник? Я не коснусь тебя, лишь голову склонив, скользну по краю боли, что не мне принять и встречу светлый взгляд, как всех ветров порыв, и повернется время яростное вспять. Мне ради этого все суждено пробить, навылет — молнией, как тусклое стекло, все вспомнить горестно и радостно забыть, что бы в ладонях ярко вспыхнуло оно. Я донесу его, дождись меня, дождись. Я пронесу его сквозь все, чтоб научить, и научиться, и познать — как свет и жизнь — смягченный взгляд того, кто вспомнил, как любить…

2

Ты не ведал любви — такой, ты был занят безмерно, слишком, но придет она в твой покой, как и в смертного сон мальчишки. Не тревожься — в пути она, я ее провожаю взглядом. Мимо мира — или окна, словно тень — далеко и рядом. Что предсказано вам двоим, оба знаете — как решились? Ей идти через звездный дым не надеясь на смерть и милость. Ей идти, не сбавляя шаг, все принять — и стрелу, и муку, а тебе ее ждать, сквозь мрак сон протягивая, как руку. И любви вашей все же — быть! И познать вам друг друга снова… С чем рожденье ее сравнить — лишь с рожденьем Вселенной новой.

[4–6.09.92]

ПУТЬ

Все боли принять, и все страхи понять, весь мир в душе уместить, и на ноги после подняться опять, и слез не стирая — жить. Свои и чужие дела и грехи  увидеть и осознать, тогда то что пишешь и будет — стихи, другого не стоит писать. И слова изведав бесплотность и вес, и горечь, и дивный мед, по буковке взвешивать груз словес, по строчке пускать в полет. Пусть медные трубы ревут — но другим, соблазны в твоей руке. Познавшему мир фимиама дым — как капля дождя — реке. И знанье войдет в тебя, будто удар, прозреет ночная тьма… До той же поры не растратить свой дар себе помоги сама!

[12.09.92]

«Тебе не нужно любви моей…»

Тебе не нужно любви моей и боли моей не надо. Всего лишь мимо моих дверей ночного пути прохлада, всего лишь тихо скользнула тень, всего лишь стрелой задело… А как я встречу встающий день ты скажешь: «А что за дело?» И снова слов не смогу найти, прощенья просить, прощаясь, и буду видеть тебя — в пути, с юлою Земли вращаясь, и буду снова желать себе любой непомерной платы, чтоб вновь вернуться хоть раз к тебе, и к черным ветрам крылатым. Чугунной крышкой придавит быт, и сны улетят туманом. Здесь безнадежно тебя любить, и кажется боль — обманом, и перекресток

путей опять разводит миры все дальше. И не сорваться, и не догнать в скрипучей бескрылой фальши. Прощай — безжалостно прикоснись прохладной ладонью к векам, и хоть однажды еще приснись звездою — и человеком.

[13.09.92]

«А если ты впрямь отпускаешь меня…»

А если ты впрямь отпускаешь меня, и вольную если уже подписал, я в доме твоем не останусь ни дня, меня не найдешь, сколько б ты ни искал. Как ветер в ладонях, как солнце в горсти, как песню летящую не удержать. Забудь на секунду, на миг отпусти — позволь мне сорваться, исчезнуть, сбежать. Позволь мне напиться бегучей воды, позволь по нетоптаным травам пройти, самой себе радости или беды отмерить без счета, как годы пути. Решетка и цепи удержат в узде, но все же попробуй — запор отвори, еще я успею поймать на воде танцующий отблеск вечерней зари. А если ты впрямь отпускаешь меня, а если устало махнешь — ну и пусть! — из лунного света, из синего дня, из звездного ветра я, может, вернусь.

[16.09.92]

НЕ ПРОСЫПАЯСЬ

Страна дождя весеннего и лунного пути, от серости спасения мне помоги найти. Впусти меня из этого, промозглого насквозь, испитого, отпетого, где все дороги врозь. Из этого скандального, затертого до дыр, посмертного, реального, впусти меня в свой мир. Мне все равно, что станется со мною наяву, Сквозь сны дорога тянется, сквозь полночь я зову. Прими меня в объятия зеленой тишины, не знающей проклятия, придуманной страны.

[16.09.92]

«Осенний ветер, дуй!..»

Осенний ветер, дуй! Дождя знакомый почерк на огненной листве изящен, как всегда. Закрытые глаза наметившихся почек светлей коры, как в хмарь ушедшая звезда. Начало и конец в осенней круговерти, и яркая листва прекрасней, чем весной, и мокрая трава, как серый саван смерти, а может быть, судьбы, стоящей за спиной. И жухнущий ковер костюмом карнавальным под ноги упадет, как отсвет летних дней. Заплачет ни о чем — беспечно и печально — мельчайший серый дождь средь вымокших ветвей. Спаси от этих слез — порывисто, до боли, покуда силы есть — осенний ветер, дуй! Разрыв тяжелых туч звезду найти позволит, я руку протяну — ярись, лети, колдуй! Расчисти лунный диск в час моего рожденья, и донеси в ночи не слово, не приказ а тонкое, как дым полынный наважденье, и луч луны, и боль — до горьких светлых глаз.

[8.10.92]

МАРИНЕ

Тебе было пламя — вера, провидела — неспроста — мятежного Люцифера. Ведь он старший брат Христа. Ты верила, что спасенье не пряник совсем, а кнут, что лучшие в поколении сознательно в ад идут. Что нет ничего печальней горящих едва лампад, а тьма — она изначальней, и рая прекрасней ад…

[10.10.92]

«Я знаю ночное имя…»

Я знаю ночное имя, я знаю, давно ты спишь, не тронь меня, пусть моими останутся боль и тишь. И пальцами ледяными ищи глубину в других, я ведаю это имя, но все же хочу — своих! Отчаянье или слава, безвестность или молва, бескровно или кроваво — свои я найду слова. И с призраками седыми ходить не тебе — стихий твоих мне открыто имя, оставь мне мои стихи.