Стихи

Телиэль

[20.08.92]

СКАЗКА

— Скажи мне, пастух, провожая домой, скажи мне, любимый, чья слаще свирель? — Конечно же слаще поет менестрель, ты помнишь, он был здесь когда-то весной… По пыльной дороге я ночью уйду, оставив в траве придорожной следы. Я знаю, я верю в иную судьбу, зовет меня свет неизвестной звезды. — Скажи, менестрель, покорил ты весь мир, сравняется кто-нибудь ныне с тобой? — Прославленный рыцарь, отважный герой, который весной приезжал на турнир… По пыльной дороге я ночью уйду, никто не отыщет с рассветом следы. Я знаю, я верю в иную судьбу, зовет меня свет неизвестной звезды. — Скажи, милый рыцарь, турнир отгремит — ни с кем не разделишь ты славы венец? — Живет в нашем мире отшельник, мудрец — мне славы его никогда не затмить. По пыльной дороге я снова уйду, пусть ночь поливает росою следы. Я знаю, я верю в иную судьбу, зовет

меня свет неизвестной звезды. — Отшельник премудрый, ответить изволь, ведь слава твоя выше всякой другой? — Дитя, надо всеми поставлен судьбой и славы, и слухов превыше — король… Тропинкою горной я ночью уйду, в метель перевала пусть канут следы. Я знаю, я верю в иную судьбу, зовет меня свет неизвестной звезды. — Велик ты, король, свет короны твоей сияет, никто тебя не превзошел… — Но есть надо мною высокий престол, на нем Император — король королей… Беспечно я новой дорогой уйду, никто не заметит на камне следы. Я знаю, я верю в иную судьбу, зовет меня свет неизвестной звезды. — Скажи, Император, в морях и горах один ты властитель? Твой пышен дворец… — Властитель над всеми один лишь Творец, а люди — как глина в бессмертных руках… Бесплотной тропою я в небыль уйду, на Млечном пути оставляя следы. Я знаю, я верю в иную судьбу, зовет меня свет неизвестной звезды. — Создатель, искала я множество лет судьбу, чтоб превыше всех судеб была… — Тогда ты ошиблась — всесильнее нет пастушьей свирели, что в путь позвала. Какою дорогой я к дому приду? Ветра заровняли навечно следы, но вижу я свет и читаю судьбу в любимых глазах непогасшей звезды…

[22.08.92]

ДУША

Забавная игрушка, писклявая свирель, перебирай созвучья, как в детстве не дыша, и в созданные гимны, не вслушавшись, поверь. Под пальцами твоими — о чем поет душа? Твоим прикосновеньям покорна, как струна, то флейтою заплачет, то грозно дрогнет медь, а что на самом деле почувствует она, сама она не знает, и продолжает петь. Когда же вдруг наскучит тебе послушный звук, ты с первым свистом ветра взметнешься в перепев. А здесь, как эхо пальцев твоих крылатых рук, не гаснет, замедляясь, томительный припев. И дождь отбарабанит стокатто по стеклу, и луч почти угаснет на лопнувшей струне. И мотылек осенний, стремящийся к теплу, отчаяньем метнется в темнеющем окне. И чьи-то пальцы тронут забытые лады, но онемеют струны, упрямы и туги. И ляжет темнотою предчувствие беды, ночную тишь упруго не разобьют шаги. За снежной пеленою мне зиму пережить, и с первою капелью подтягивать колки, и первые аккорды коряво разучить, не веря в возвращенье рождавшей гимн руки.

[22.08.92]

«Мне казалось, я их знала…»

Мне казалось, я их знала — наважденье сквозь ресницы, но фаланга наступала, и врастали в шлемы лица. И мечи гремели грозно, и звенели арбалеты, и бежать мне было поздно, мне пришлось увидеть это… А как смеялась я бы вчера, я бы сказала — это Игра, я бы кричала — ну-ка, вперед! — флангов снимая тугой разворот. Мне казалось, что не страшно, Если бой не настоящий, но в кипящей рукопашной бил сквозь душу меч блестящий. Шаг за шагом отступали те, кого в три раза меньше… Фотокамеры засняли двух бессильем сжатых женщин. А как был звонок вчерашний смех — опять победа, еще успех, и, лиц не видя, равняла шаг на непонятный, бесцветный флаг. И в полуденном накале обгорая бессловесно, жили мы, а не играли, умирали — так уместно! Только цвет крылатой тени, как глоток ночной прохлады — он не встанет на колени, не ему просить пощады! А как теперь мне вам объяснить, как было больно в тот полдень жить, как бесполезно так умирать — если все можно переиграть.

[22.08.92]

«Не жди, мой мальчик, никогда…»

Не жди, мой мальчик, никогда над крышей не взойдет та долгожданная звезда, что в дальний путь ведет. Пускай за годом год бежит, все сказки — только сон. За горизонты путь лежит, но так нелегок он, что не вернуться по нему обратно в милый дом… Забудь, все это ни к чему, и песня — ни о чем. Построй из кубиков завод, мультфильмы посмотри… Не жди, не вспыхнет, не взойдет до утренней зари звезда, что нам мешает спать, маня за окоем… Но если все же будешь ждать, давай уж ждать вдвоем.

[23.08.92]

TAEL, TA — EL!

Не бывает в этой жизни просто так, совпадения просчитаны вперед, и глаза всегда отыщут тайный знак, и предскажет ветер, что произойдет. Чем мы мечены, единые судьбой, различимые

в безлюдье и в толпе. Рикошетом взгляд встречается с собой, отражение отобразить успев. Чем мы схожи, столь различны во плоти, сон о чем мы видим в неурочный час? Расстоянье между нами сократит вздох неведомого, создавшего нас. Снова взгляд ловлю — сквозь время, сквозь огонь, снова встречи жду, предсказанной судьбой. Протяни ладонь свою во тьму и тронь нить судьбы, что уведет тебя с собой.

[23.08.92]

МАСТЕРАМ

Годы — цепью, как на ворот, поворот — подъем ведра, краткий мир войною вспорот, Век, как день прошел — Игра! Перепутаны эпохи, где к чему переворот — навались, дела не плохи — тяжелее поворот. Чьи же руки держат эту осевую рукоять, кто нечеткому сюжету помогает устоять, кто в колодец душ и мнений не боится заглянуть, чтоб наружу без сомнений влагу донную тянуть. Все, что сами вы не знали про себя еще вчера, ваши взлеты и печали ярко высветит Игра. И нанизывая звенья этой цепи день за днем, игровые поколенья — знает кто — куда идем? Кто, придерживая ворот, отпивает из ведра ледяной, подземный холод дивной яви? — Мастера. И в подставленные горсти льется призрачный поток, пейте, призрачные гости, век — за день, за жизнь — глоток! Лопнут звучные названья, будто мыльные шары в резком ветре расставанья. До свиданья, до Игры!

[23.08.92]

ПЕРЕВАЛ

Говорили очень мало, норовили тайно кинуть с острой кромки перевала взгляд на спящую долину. Разнотравье сенокоса под туманною завесой, и за речкой, клином, косо — чернота густого леса. Ни огня, ни звука песни, час полночный, сонный лепет… Шаг за грань — и все исчезнет, и пурга глаза залепит. Как рвались сюда вчера вы, разорвите же объятья, ваши горести и раны — шрамы здешнего заклятья! Не калечьте души ваши этим призрачным простором — пашню новую распашет перешедший через горы. Будет времени не много — до рассвета, до обвала… Сохрани вас всех дорога с ледяного перевала!

[23.08.92]

СОРНАЯ ТРАВА

Сорная трава у большой дороги, пыльным ветром гнет тонкий стебелек, уходящим вдаль стелется под ноги, сыплет семена узкий колосок. Обойди дорог дальних перепутье, где бы ты ни шел, на пути твоем — у развалин стен, на лесном распутье узкий колосок мокнет под дождем. В глубине долин и на горном склоне, в зарослях густых, в дивном цветнике узкий колосок под ладонью склонит, и щепоть семян — пылью на руке. Позабыв про всех, разорвав все путы, бросишься сквозь жизнь, цель себе избрав… Прорубая путь, что так дики путан, руки не обрежь острой кромкой трав. Сил не занимать, ясный меч отточен, знаешь, что к чему и куда идти, только по утрам колосок щекочет щеку вновь и вновь, по всему пути. Если упадешь в двух шагах от цели, если жизнь в тебе теплится едва, брызнет горький сок, и тебя исцелит силою земли сорная трава. А в конце пути, празднуя победу, чествуя тебя, по следам твоим пешие пройдут, конные проедут, и взлетит семян невесомых дым. Сорная трава у любой дороги каждого из вас провожает в путь. Новые пути пусть проложат ноги и в людских следах семена взойдут.

[25.08.92]

ВСПЫШКА

Жизнь, сгоревшая петардой кратковременной в ночи, сон Земли сомкнулся с Ардой, сердце новых звезд стучит… Трав неведомых касалась в бесконечно долгий миг. Свет угас, и я осталась средь сложивших крылья книг. Мир, как молния, сверкнувший — как теперь в слова облечь, чтоб для новой вспышки душу светом тающим зажечь.

[26.08.92]

ДВОЕ

Две вечные тени бога, два черных крыла — плаща, распахнутых над дорогой, от скорости трепеща. И я — догоняя тени, касаясь плащей рукой, не зная еще сомнений, не ведая кто — какой? И лица — ночные блики, склоненные надо мной. Могущественных, великих их свет озарял иной. Увенчаны вечной тьмою, на шаг впереди меня, на шаг сзади бога — двое, разлетом плащей маня. И сколько, в иных пределах рукой задевая мрак, мне горестный выбор делать, всегда опоздав на шаг. Невидимую причину ловить, как тугую нить, и женщину, и мужчину под крыльями различить.