Стихи

Кирсанов Семен Исаакович

Нет обратной дороги

в кружащемся рое.

Ревнуй! Эти двое

наказаны тоже.

Больно, боже!

Мука, мука!

Где ход

назад?

Вот

ад. Семен Кирсанов. Собр. соч. в 4-х томах. Москва: Худож. лит., 1974.

* * * Смерти больше нет.

Смерти больше нет.

Больше нет.

Больше нет.

Нет. Нет.

Нет.

Смерти больше нет. Есть рассветный воздух. Узкая заря. Есть роса на розах.

Струйки янтаря на коре сосновой. Камень на песке. Есть начало новой клетки в лепестке. Смерти больше нет.

Смерти больше нет. Будет жарким полдень, сено - чтоб уснуть. Солнцем будет пройден половинный путь.

Будет из волокон скручен узелок,лопнет белый кокон, вспыхнет василек. Смерти больше нет.

Смерти больше нет! Родился кузнечик пять минут назад странный человечек, зелен и носат: У него, как зуммер, песенка своя, оттого что я пять минут как умер... Смерти больше нет!

Смерти больше нет!

Больше нет!

Нет! Строфы века. Антология русской поэзии. Сост. Е.Евтушенко. Минск-Москва, "Полифакт", 1995.

* * * Шла по улице девушка. Плакала. Голубые глаза вытирала. Мне понятно - кого потеряла.

Дорогие прохожие! Что же вы проскользнули с сухими глазами? Или вы не теряете сами?

Почему ж вы не плачете? Прячете свои слезы, как прячут березы горький сок под корою в морозы?.. Семен Кирсанов. Собр. соч. в 4-х томах. Москва: Худож. лит., 1974.

ЧЕРНОВИК Это было написано начерно, а потом уже переиначено (поре-и, пере-на, пере-че, пере-но...) перечеркнуто и, как пятно, сведено; это было - как мучаться начато,

за мгновенье - как судорогой сведено, а потом переписано заново, начисто и к чему-то неглавному сведено.

Это было написано начерно, где все больше, чем начисто, значило. Черновик-это словно знакомство случайное, неоткрытое слово на "нео", когда вдруг начинается необычайное: нео-день, нео-жизнь, нео-мир, нео-мы, неожиданность встречи перед дверьми незнакомых - Джульетты с Ромео.

Вдруг кончается будничность! Начинается будущность новых глаз, новых губ, новых рук, новых встреч, вдруг губам возвращается нежность и речь, сердцу - биться способность. как новая область вдруг открывшейся жизни самой, вдруг не нужно по делу, не нужно домой, вдруг конец отмиранию и остыванию, нужно только, любви покоряясь самой, удивляться всеобщему существованию и держать и сжимать эту встречу в руках, все дела посторонние выронив...

Это было написано все на листках, рваных, разных размеров, откуда-то вырванных.

Отчего же так гладко в чистовике, так подогнано все и подобрано, так уложено ровно в остывшей строке, после правки и чтенья подробного? И когда я заканчивал буквы стирать для полнейшего правдоподобия начинал, начинал, начинал он терять все свое, всее мое, все оссбое, умирала моя черновая тетрадь, умирала небрежная правда помарок, мир. который был так неожидан и ярок и который у 1a6 видеть сумели бы вы, в этом сам я повинен, в словах не пришедших, это было как встреча двух - мимо прошедших, как любовь, отвернувшаяся от любви. Семен Кирсанов. Собр. соч. в 4-х томах. Москва: Худож. лит., 1974.