Стигма
Шрифт:
Темнота накрыла меня, как покрывало. Где-то за окнами в конце узкого коридора занимался рассвет.
Скрип лестницы резанул по ушам, когда завозмущалось дерево ступенек. Жалобный звук усиливался, пока не достиг площадки и не оборвался где-то рядом. Затем – слабое позвякивание бус и новый протест старых половиц против каблуков.
Зажегся свет, и раздался судорожный вздох испуга.
– Боже мой!
Когда вечер закончился, я укрылась наверху. В клубе наступила тишина, изредка
Я все еще не сняла платье. Туфли лежали рядом. Я была похожа на растоптанный цветок – растрепанные волосы, следы помады вокруг потрескавшихся губ. Я нашла в темноте и тишине покой, которого искала.
– Что ты здесь делаешь? Почему до сих пор не ушла? – спросила Зора.
Обтягивающие джинсы, серый свитер и длинное блестящее ожерелье хорошо сочетались с ее французским беретом. Наверное, она поднялась за пальто и сумкой, которые оставила в кабинете.
– Почему ты не переоделась?
Я подняла глаза на женщину, которая когда-то в кабинете за этой дверью дала мне шанс на новую жизнь; которая час назад представлялась мне истинной виновницей недавних событий и главной ответчицей за них – час судорожных, интенсивных и отчаянных размышлений. Но теперь, кажется, я приходила в себя, прежде всего избавившись от острого желания найти виноватого, как это случалось со мной всякий раз, когда не хватало смелости обвинить себя.
– Ты знала, что он живет по тому же адресу.
Зора посмотрела на меня со скучающим выражением лица, явно не желая слушать мои упреки и жалобы.
– Мирея, уже почти семь утра. Ночь была долгой. Иди домой.
Я осталась сидеть, привалившись спиной к двери ее кабинета и упрямо глядя на нее снизу вверх.
– Нет, сначала ты расскажешь мне, как обстоят дела на самом деле.
– Мы уже об этом говорили.
Она шагнула вперед и открыла дверь кабинета. Предвидев это, я уперлась ладонями в пол, чтобы не завалиться назад. Конечно, Зора хотела как можно быстрее от меня избавиться, но я не собиралась позволять ей и дальше меня обманывать. Хватит с меня тайн и интриг.
– Нет, – решительно возразила я, вставая, и босиком пошла за ней. – Ты ушла от ответа! Сказала, что у вас общие знакомые, но ты ведь с самого начала знала, где он живет, ведь так? Еще до того как отправила меня туда. Ты специально меня там поселила!
– Не думаю, что сейчас время об этом говорить.
– И все-таки мы поговорим! – Я сердито захлопнула за собой дверь. – В нашем клубе любят чесать языками, болтать о всякой ерунде, а когда дело доходит до серьезного разговора, все почему-то увиливают!
Я чувствовала себя потерянной. Я запуталась в эмоциях, заполнивших сердце и разум, и, как всегда, когда наступало разочарование, чувствовала себя жестоко обманутой. Мне нужно понять, кто я в этом мире, который раскрыл пасть и проглотил меня. Почему именно мне
Я не должна позволять чему-либо или кому-либо задевать сердечные струны и заставить меня потерять единственное, на что я могла рассчитывать, – себя. Мне казалось, что некоторые препятствия расставлены передо мной кем-то намеренно, а мне и без того хватало проблем на опасном пути под названием «жизнь».
Зора бросила на меня предостерегающий взгляд.
– Не повышай на меня голос!
– Тогда ответь! – прошипела я в ярости, когда она повернулась ко мне спиной. – Зачем ты мне солгала? Почему не сказала, что именно он принес меня к тебе в кабинет, когда я упала в обморок? Что, черт возьми, происходит? Скажи мне!
– Если бы я рассказала тебе обо всех случаях, когда он тебе помог, то сильно об этом пожалела бы.
Сначала я подумала, что ослышалась, потому что Зора произнесла фразу так, будто говорила ее себе, а не мне. В любом случае ее слова еще больше запутывали ситуацию.
– Что?
Зора колебалась. Наверное, сейчас прогонит меня, отошлет прочь гневным жестом, но она вздохнула, расслабив плечи.
Когда она обернулась, на ее лице не было и следа резкости, звучавшей в голосе. В глазах был свет – свет правды, который меня потряс.
– Что это значит? – прошептала я.
Похоже, появился слабый проблеск надежды докопаться.
Когда еще мне Андрас помог? Чего я не знала?
Я вспомнила, как пришла сюда в первый раз: драка в гардеробной; Кристин, которая выставила меня из клуба с чемоданом; Зора, которая приехала забрать меня из Кенсингтона…
– Зора…
Я стояла перед ней босиком, в помятом платье, которое делало меня похожей на взрослую женщину. Видимо, ее тронул искренний испуг у меня в глазах, испуг девятнадцатилетней девушки, потому что она сказала:
– Я перед ним в долгу.
Наконец мне открылась хотя бы частица правды. Я не двигалась и не говорила ни слова.
– Когда и как это произошло, тебя не касается. В любом случае я не в том положении, чтобы игнорировать его личные просьбы. Больше я тебе ничего не скажу, Мирея. Не имею права.
Видя мое замешательство, Зора сжала губы. Я стремилась узнать правду с наивным упрямством маленькой девочки, которая до сих пор жила во мне. Казалось, Зоре понятно мое желание получить ответы, но она понимала также, что ответы не так просты, как могло показаться.
– Ты… кого-то ему напоминаешь.
– Кого-то? И кого же?
Ее глаза дали мне вполне очевидный ответ.
– Кого-то из его семьи? – допытывалась я, интуитивно догадываясь, что все ответы были там – в той бездне, где не существовало ни рассветов, ни улыбок.