Стервы
Шрифт:
— Не понимаю, о чем ты говоришь, — пробормотал Маркус, уткнувшись в свой бокал.
— Хочешь, чтобы я назвала вещи своими именами? — настаивала Лоррен. — Ты в нее втюрился. В нее. В Клару.
— Хватит чушь нести…
— Это я несу чушь? Ты не забыл, что именно мы задумали вместе? — У Лоррен голова шла кругом. Ей было необходимо что-нибудь говорить, все равно что, лишь бы отвлечь внимание Маркуса от Клары и вернуть самой Лоррен, которой его внимание и должно принадлежать —
— На следующий год я еду в Нью-Йорк, — выпалила она.
— Что ты говоришь? — спросил Маркус, отводя от стойки бара глаза, в которых вспыхнул огонек интереса.
— Я в следующем году буду учиться в Барнарде. Это такой колледж — колледж Барнарда.
— Я знаю, что колледж.
— Он находится в Нью-Йорке. Колледж Барнарда при Колумбийском университете в Нью-Йорке.
— И где он находится, я тоже знаю, Рен.
Но теперь, раскрыв свою тайну, Лоррен уже не могла молчать. Язык у нее работал как бы сам по себе.
— Меня приняли, а это дело немаленькое… то есть тебе не нужно объяснять, как это важно, ты и сам знаешь… но я подумала, что тебе будет интересно это узнать. Ну, потому что ты ведь и сам будешь учиться в Нью-Йорке, понимаешь? В Колумбийском университете. Через дорогу от меня… ну, от колледжа Барнарда. И… — Тут, по счастью, ее перебил шум перебранки, вспыхнувшей у стойки бара. Лоррен, в равной мере растерянная и разъяренная, повернулась посмотреть, что там происходит.
А там появился не кто иной, как Себастьян Грей. Он размахивал руками и орал, как на пожаре.
— Да вы знаете, кто я такой? Мне стоит только мигнуть, и вся мэрия Чикаго обрушится на ваш вертеп греха!
— О боже! — только и смогла произнести Лоррен, непроизвольно хватаясь за руку Маркуса. Его глаза уже устремились туда же, и впервые за нынешний вечер они с Лоррен смотрели на одно и то же лицо.
— Вот уж действительно незваный гость, — проговорил он.
Бастиан орал на того самого парня, который в прошлый раз пытался «снять» Лоррен. На Карлито Мачарелли. Лоррен хотела было предупредить Бастиана, но наблюдать за происходящим ей показалось интереснее.
Карлито был недоволен, но держал себя в руках.
— Я управляющий этим баром. Прошу вас успокоиться.
— Я не собираюсь успокаиваться! Я не допущу вот этого! — Себастьян пальцем показывал на эстраду, где стояла Глория, приставившая руку козырьком ко лбу. Она пыталась с ярко освещенной эстрады рассмотреть, что происходит в полутемном зале. — Вы понимаете, что это такое?
— Ну да, — ответил Карлито, поправляя галстук. — Пара красивеньких ножек, и к ним — очень недурной голосок.
Полдюжины головорезов, без лишнего шума выросших за его спиной,
Закричала какая-то женщина, затем раздался оглушительный треск.
Бастиан отлетел назад, проехал спиной по столику, сметая с него бокалы, со звоном разлетавшиеся на мелкие осколки. Упал на колени, потом с трудом поднялся.
— Ах, так! — заорал он. — Я добьюсь, что вашу лавочку закроют за нарушение «сухого закона»!
— Попутного тебе ветра, козел, — спокойно пожелал Карлито и пригладил рукой волосы. — А пока — чем мы можем вам служить? Вы огорчаете наших клиентов.
— Я пришел за тем, что принадлежит мне, — заявил ему Бастиан и рванулся к эстраде. Подручные Карлито двинулись вслед за ним.
У Лоррен все в голове перепуталось. Она ведь ничего такого не сказала Бастиану, когда пришла к нему домой совсем пьяная? Ведь нет? Конечно, она не могла подложить Глории такую свинью, в каком бы состоянии ни находилась.
— Ты же ничего ему не говорил, правда? — спросила она у Маркуса.
— Я? Ты что, смеешься? Мы с ним друг друга на дух не переносим.
— Вот понять не могу — кто бы это мог сделать? — Лоррен посмотрела на Глорию, стоявшую на залитой светом эстраде. Едва стих поднятый Бастианом гвалт, оркестр заиграл потрясающую обработку песенки «Ну, разве нам не весело?» — заиграл так, словно ничего и не произошло. Несколько пар вышли на танцпол.
— Маркус, — взмолилась Лоррен, — мы больше не можем сидеть сложа руки.
Но было уже поздно.
Глория разглядела проталкивающегося сквозь толпу Бастиана и замолкла, не допев строчку. Оркестранты продолжали играть, но без голоса музыка стала казаться какой-то потерянной, оголенной — просто какофонией отдельных инструментов.
Джером неистово замахал Глории рукой: «Пой, не останавливайся», — но той сильной Глории, которая только что царила на сцене и покоряла весь зал, уже не было.
Бастиан грузно протопал по ступенькам, взобрался на эстраду, и музыка смущенно прервалась. Он же яростно схватил Глорию за локоть.
— Какого черта ты здесь делаешь? Что ты себе позволяешь? — Микрофон разнес его голос на весь зал.
— Пою! — ответила Глория, пытаясь вырваться из его цепкой хватки. Из-за рояля пулей вылетел Джером.
— Эй, ты, не вздумай даже прикоснуться ко мне, — рявкнул на него Бастиан.
— Джером! — предостерегающе крикнула Глория, перехватывая сжатый кулак Бастиана.
Казалось, Джером стал еще выше ростом. Он положил на спину Глории свою уверенную руку и потихоньку протиснулся между нею и Бастианом, заслоняя девушку.